Джефф Морган проработал на ранчо «Бар Кросс» всего несколько недель, но ему уже не нравилось, как Кроссби ведет себя. Сначала увез малышку Фрэнки и пытался использовать ее, чтобы добиться от Маккензи продажи «Лейзи Би». Безусловно, Морган не мог даже предположить, что Натан на самом деле причинит ребенку какой-либо вред, но способ, к которому он прибегнул, был омерзителен. И то, что хозяин занялся подделкой клейма, тоже не соответствовало понятиям Джеффа о порядочности. Хотя он был уверен в том, что для Маккензи было бы лучше продать ранчо, но воровские методы вытеснения ее с законной территории были ему не по душе. Но если подойти с другой стороны – любые средства хороши для того, чтобы сломить безрассудное упрямство Маккензи и избавиться от ненавистного Калифорнии Смита.

– Ты движешься или стоишь на месте? – рявкнул Джефф через плечо. Лошадь Тони Скорее брела, чем скакала. – Если мы будем ехать с такой скоростью, не доберемся до дома и к рассвету.

– Джефф… при-держи этих… чертовых кляч! Мне нужно… нужно…

Лошадь Тони остановилась. Джефф слышал, как Герреру рвало, и у него самого забурчало в животе. Ему захотелось бросить Тони – пусть добирается до ранчо, как хочет. Джеффу не хотелось лишаться возможности поспать несколько часов только из-за того, что Тони так надрался.

– Ты в порядке? – спросил он, когда лошадь Герреры пошла рядом.

– Ага.

– Лучше стало?

– Да уж. Намного. Блевать – мое любимое занятие.

– Тогда поехали, только давай побыстрей!

– Ладно… Этот проклятый Смит не уйдет от нас, – проворчал Тони. – Когда-нибудь я прижму его к ногтю. Когда его здесь уже не будет, ты сможешь отправиться к моей сводной сестричке и позабавиться с ней. Ты ведь всегда был не против?

– Заткнись насчет Маккензи.

– Это еще почему? Эта девка давно не девственница; расставила ножки перед этим гадом-апачем и произвела на свет грязное отродье, даже не надеясь, что сможет иметь нормального мужа.

– Я сказал: заткни свою вонючую пасть!

– Э, да ты к ней неровно дышишь! – Тони захохотал и чуть не свалился с лошади.

Морган пришпорил коня. От неожиданности животное прыгнуло вперед, толкнув лошадь Герреры в мягкую грязь на обочине дороги. Джефф услышал звук падающего обмякшего тела. Лошадь Тони в панике изо всех сил пыталась удержаться на ногах, но опрокинулась и, кувыркаясь, полетела в глубокий придорожный овраг. Правда, достигнув дна, она, как по волшебству, снова оказалась стоящей на ногах со съехавшим на бок седлом. Повезло лошади, но не Тони. Он лежал совершенно неподвижно на песчаном дне оврага в пяти шагах от лошади.

– Черт подери! – Морган выскочил из седла и опасливо спустился в овраг. Встав на колени возле распростертого человека, Джефф пощупал его пульс. – О, боже!

Антонио Геррера больше ничего не мог сделать ни Калифорнии Смиту, ни кому-то другому: он был мертв.

Когда на следующее утро солнце встало из-за гор, в воздухе стоял запах паленых шкур и оглушительный рев животных, так что ощущение утренней свежести было безнадежно испорчено. Даже дома Маккензи слышала эти звуки и противный запах, хотя до пастбища, где происходила мучительная процедура, надо было скакать не менее четверти часа. Последние два дня она, как и обещала Кэлу, никуда не отлучалась с ранчо и нисколько не жалела о том, что не присутствует при клеймении – это занятие она очень не любила и радовалась тому, что сегодня костры, наконец, погаснут.

Лошади нравились Маккензи куда больше, и сегодня утром ей доставила большое удовольствие разминка Молнии и Ветерка на площадке для выгула лошадей. Она вспомнила тот день, когда Молния впервые попала сюда.

Кобылица была до смерти перепугана, зла и отчаянно боролась за свою свободу. Это было печальное и вместе с тем великолепное зрелище. А теперь, рядом со своим жеребенком, она казалась вполне довольной жизнью. Шерстка малыша цвета меди – точно такая же, как у его отца – блестела на солнышке. Молния больше не была величественной и дикой, но все равно оставалась прекрасной.

Из дома вышла Лу, держа в руках «Дамский журнал», и направилась к площадке.

– Маккензи, дорогая, я только что наткнулась на замечательную модель платья для Фрэнки. Оно прекрасно подошло бы для венчания, и я думаю, что успею сшить его вовремя.

– Господи, тебе не хватает работы, что ты собираешься шить Фрэнки платье для свадьбы?

– Для свадеб, – поправила Лу.

– Для свадеб, – улыбнувшись, согласилась Маккензи. – Лу, ты слишком много взваливаешь на себя. Дай мне взглянуть на платье.

Она взяла у Лу журнал и стала рассматривать рисунок.

– Лу, может быть, нам не обязательно шить Фрэнки такое платье?

– Маккензи, дорогая, мы же не хотим, чтобы девочка выглядела, как оборванка, в такой великий день.

– Я не сумею сшить так здорово.

– Сумеешь. Я найду время для… – Лу подняла голову и посмотрела на дорогу: к «Лейзи Би» приближались какие-то всадники. – Кто бы это мог быть? Кажется… О, боже! Что им здесь нужно?

На ранчо въезжал Натан Кроссби, оглядывая все вокруг хозяйским взором, будто «Лейзи Би» уже принадлежало ему. За ним ехало четверо его работников и трое незнакомых Маккензи мужчин. Рядом с Кроссби гордо восседал в седле Израэль Поттс, на лице помощника шерифа было чрезвычайно официальное выражение.