– А где… Шайна? – Ребекке непросто было выговорить имя своей кузины. – Она здесь с тобой?

Габриель молча покачал головой, подумав про себя, как дорого для Шайны может обойтись каждая лишняя минута задержки.

– Я не знаю, где Шайна, – честно признался он. – И не знаю, увижу ли ее еще когда-нибудь.

Ребекка взглянула ему в лицо с нескрываемым торжеством.

– Она с другим? – с издевкой спросила Ребекка. – Бедненький Габриель!

Габриель стиснул зубы и сделал вид, что не услышал ее последние слова.

– Почему ты сделала это, Ребекка? Ревность – недостойное чувство!

– Здесь была не только ревность, – призналась Ребекка, – но и ненависть. Когда я узнала о вашей любви с Шайной, когда я узнала о том, что ты никогда не любил меня и делал свое предложение только для того, чтобы обзавестись хозяйкой в доме, которая родит и воспитает твоих детей, мной овладела ненависть. Холодная, тяжелая, горькая ненависть. И я решила, что если ты не будешь моим, то и с Шайной тебе не быть. Ты любишь ее? – я растопчу твою любовь. Ты веришь ей? – я заставлю тебя поверить в ее предательство. И тогда твоя любовь умрет, а на смену ей придет ненависть. И тогда ты возненавидишь Шайну так же сильно, как я ненавижу тебя… Вас обоих…

Габриель потупился, вспоминая, с какой ненавистью он преследовал Шайну, когда был уверен в ее предательстве. Как же легко оказалось убедить его в том, что это Шайна выдала тогда его людей и его самого сыщикам Спотсвуда!

– И тогда ты пошла к людям Спотсвуда и дала им показания?

– Да, – подтвердила Ребекка. – Шайна собиралась выйти замуж и вернуться в Англию. Я знала, что она уедет раньше, чем начнется суд, и она не сможет там появиться и изобличить меня.

Поверх ее головы Габриель бросил беглый взгляд на развалины фермы.

– Ума не приложу, – задумчиво сказал он. – И как только я мог подумать, что такая дрянь, как ты, может стать моей женой? Слава богу, что я встретил Шайну до того, как…

– Шайна! Опять эта Шайна! – Глаза Ребекки снова наполнились злобой. – Я перестала для тебя существовать, как только на твоем горизонте появилась эта стерва! А я… Ведь я могла бы стать такой хорошей женой для тебя. Я так любила тебя. Но ты видел только Шайну, только эту мерзавку! Я ненавижу тебя, Габриель! И тебя, и твою Шайну! Провалитесь вы оба в преисподню!

– Поверь, – ответил Габриель. – Того же я от всей души желаю и тебе.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем Ребекка прервала молчание и сказала:

– Хочешь спросить еще о чем-нибудь? Я сказала матери, что отправляюсь в Йорк за покупками. Она будет беспокоиться, если я не вернусь до вечера.

Габриель не сомневался, что Мэрфи и Ле Корбье слышали из своего укрытия каждое слово Ребекки. И представлял, как чешутся сейчас у них руки от желания придушить на месте эту красивую ведьму. Но они дали слово, что не задержатся ни на минуту – ведь даже минута могла сыграть решающую роль в жизни ни в чем неповинной женщины, приговоренной ими к мучительной смерти. Они, конечно, отомстят. Придет время, и они отомстят. И Габриель не станет удерживать их. Но это будет позже. Немного позже.

– Ну? – неприязненно спросила Ребекка. Она вызывающе вздернула подбородок, отчаянно стараясь скрыть гнездящийся у нее внутри страх. Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться подальше от этого укромного и опасного места. И от грозного красавца со шрамом на щеке – пока он не передумал и не придушил ее.

– Я могу идти?

Габриель молча отпустил Ребекку и посторонился, давая ей дорогу.

– Убирайся! Надеюсь, наши с тобой дорожки никогда больше не пересекутся!

– Ты даже представить не можешь, насколько это совпадает с моими заветными желаниями! – любезностью на любезность ответила ему Ребекка.

Она отвязала от дерева свою кобылу, вспрыгнула в седло, взмахнув голубой бархатной юбкой, вдела в стремена носки ботинок. Оглянулась – но Габриель смотрел в другую сторону. Резко натянув поводья, Ребекка с места пустила свою лошадь в галоп.

Габриель вернулся в сарай лишь после того, как всадница скрылась в лесу. Мэрфи и Ле Корбье поджидали его, стоя возле двери.

– Вы все слышали? – спросил их Габриель.

Мэрфи молча кивнул. Затем сплюнул на пол и сказал:

– Сумасшедшая ведьма! Как я хотел всадить ей пулю промеж глаз – все руки исчесались! Жаль, что кэп не позволил!

Габриель ничего не ответил. Они отвязали своих коней, вскочили в седла и поспешили назад, к ожидавшему их кораблю.

Весь обратный путь до «Золотой Фортуны» Ле Корбье проскакал бок о бок с Габриелем.

– Сегодня я удержал Мэрфи, – обронил он по дороге. – Но ты же знаешь, как только остальные узнают, они все равно убьют ее.

Габриель понимающе кивнул.

– Само собой, – согласился он. – И я прекрасно их понимаю. Я же помню, как жаждал крови Шайны, когда думал, что это по ее вине оказался в вильямсбургской тюрьме! Что же касается Ребекки, то предоставляю решить ее судьбу тебе, дружище. Разумеется, если матросы захотят расправиться с ней, ты их не удержишь. Да и не стоит. Уж мы-то с тобой хорошо знаем кодекс пиратской чести, не так ли? И как надлежит поступать с предателями тоже знаем, верно?