Прошел час, и два, и три. День начал уже клониться к вечеру, и Габриель стал сомневаться – сработает ли его уловка. Мышка что-то не торопилась в мышеловку. Жаль. Ведь чем скорее все закончится, тем скорее можно будет броситься на поиски Шайны.

– Да не придет она, – мрачно буркнул Мэрфи, глядя в низкий потолок. – Нет, нужно ехать на плантацию и…

– И оказаться в тюрьме, где нам накинут веревку на шею? – осадил его Габриель. – Знаешь, Мэрфи, меня уже однажды вешали. Сказать по правде, мне того раза хватило.

– Если даже, – продолжал пират. – Если даже мы…

Габриель вскинул руку, призывая его замолчать. Снаружи послышался приближающийся стук копыт. Выглянув в щель между досками, Габриель увидел Ребекку. Она ехала верхом в женском седле, боком сидя на спине каурой кобылки.

– Она? – спросил Корбье.

– Да, – подтвердил Габриель, оборачиваясь. – Значит, так. Сейчас я выйду к ней и заставлю во всем признаться. А затем, дьявол вас всех побери, мы отправляемся за Шайной. Договорились?

– Слово чести, – заверил Ле Корбье.

– Идет, кэп, – присоединился Мэрфи.

Габриель кивнул и снова приник к щели. Ребекка уже спешилась и сейчас пыталась покрепче привязать поводья к дереву. Оглянулась в поисках дружка.

– Джошуа! – позвала она. – Выходи!

Нахмурившись, она подошла вплотную к сараю.

– Ну хватит дурачиться! Выходи! Что ты прячешься?

Распахнулась дверь сарая, и перед Ребеккой возник Габриель. Ребекка в ужасе отшатнулась, но он успел схватить ее за руку. Каждое их слово должны были отчетливо слышать двое мужчин, оставшихся в сарае.

– Габриель? – выдохнула Ребекка. – Что ты тут делаешь? Это ты посылал того человека в Монткалм?

– Я, – кивнул Габриель. – Извини, но я подумал, что ты не придешь, если приглашение последует от моего имени. – И правильно подумал, – огрызнулась она. – Ни за что бы не пришла!

– Зато мог бы прийти твой приятель из Вильямсбурга, а? Как в прошлый раз.

– Он сломал себе ногу, свалившись вместе с лошадью… Да, впрочем, ты и сам знаешь.

Габриель поднял бровь.

– Ах, какая жалость! Это, наверное, очень больно – сломать ногу! Почти так же больно, как получить пистолетную пулю в спину!

– Что тебе нужно? Зачем ты вызвал меня сюда?

– Чтобы узнать правду, – повысил голос Габриель. – Узнать всю правду из твоих собственных уст.

– Какую еще правду? – с вызовом спросила она.

– Правду о том, как ты выдала меня Спотсвуду. О том, как ты предала моих матросов. Где они теперь? Где сейчас их несчастные грешные души? Наконец, я хочу услышать правду о том, как ты выдала себя за Шайну и ее именем подписала обвинительные показания.

– Не понимаю, о чем ты толкуешь, – презрительно заявила Ребекка.

Глаза Габриеля грозно сверкнули. Ведь жизнь Шайны – если, конечно, она еще жива – зависит от того, удастся ли ему заставить признаться эту гадину.

– Ты напрасно упираешься, – продолжал давить на нее Габриель. – Я знаю, что это была ты. Ты, и только ты – причина всех бед и смертей! И все это случилось из-за твоей ревности! Из-за тебя ни в чем неповинная женщина…

– Ни в чем не повинная? Это Шайна-то? – взорвалась Ребекка. – Да она воровка! Она украла у меня жениха! Она все, все разрушила! Из-за нее ты разлюбил меня!

– Интересно, как она могла разрушить то, чего не было? – спросил Габриель. – Ведь я никогда по-настоящему не любил тебя.

– Будь ты проклят! – Ребекка вскинула скрюченные пальцы, словно желая в бессильной злобе разодрать лицо Габриеля. – Будь ты проклят! Ненавижу! Ненавижу! Лучше бы ты сдох тогда на виселице!

Габриель крепко, как тисками, схватил запястья Ребекки и на всякий случай отодвинул эту разъяренную фурию подальше от своего лица. Удерживая красивую взбесившуюся ведьму на расстоянии вытянутой руки, он торопливо продолжил:

– Признайся, – потребовал он, надеясь вырвать правду, пока Ребеккой руководит гнев и разум ее помрачен, – ведь это ты выдала тогда себя за Шайну! И подписала ее именем обвинительные показания!

– Да! Да! Да! – злобно закричала Ребекка. – Это сделала я! Доволен?

Она запнулась и сникла. Гнев ее моментально сменился ужасом. Ребекка поняла, в чем она только что призналась. Совсем иным тоном – испуганно и тихо – она спросила:

– Что ты теперь со мной сделаешь? Убьешь?

– Нет, – с него было достаточно крови. – Я и не собирался убивать тебя. Просто мне нужно было узнать правду.