Какими они были?

И вот тут нельзя не возразить мечтателям, которым видятся могучие державы, дворцы науки, тайные знания — от владения секретом атомной энергии до создания самолёта. Смотрите, мол, какие удивительно точные календари достались нам от египтян и майя!

Смотрите, как много знали эти египтяне, майя, шумеры о звёздах! Наверное, уж не меньше было им известно и обо всём остальном, и календари — только жалкий остаток былых кладезей познания.

Ведь настолько точно знать астрономию для практических целей на уровне древних египтян или майя — ни к чему. А только практика двигает теорию.

Вот логика некоторых мечтателей в поисках сверхдревних сверхцивилизаций. Человек-де ищет только то, что ему необходимо, что приносит пользу.

Но... когда-то у древнего грека Эвклида (твой первый учебник геометрии почти весь заполнен именно его трудами) его ученик, древний грек помоложе и поглупее, спросил, какая практическая польза от очередной порции знаний. И Эвклид в ответ приказал своему рабу выдать ученику немедленно грош, ибо тот хочет получать от науки пользу. У Эвклида была та же точка зрения, что у физиков, которые тысячелетиями позже исследовали атом, не думая о применении атомной энергии.

И когда в III веке до нашей эры были тщательно исследованы конические сечения, геометр не подозревал, что через каких-нибудь двадцать веков его труды пригодятся артиллеристам.

Начатки геометрии были необходимы тысячи лет назад, потому что земля была ценностью и её надо было делить по каким-то правилам. Профессия землемеров появилась достаточно давно. Особенно она была важна в долине Нила. После каждого очередного разлива и спада великой реки приходилось заново устанавливать границы между полями — ведь межевые знаки сносила вода и засыпал ил.

Начатки астрономии нужны были земледельцам — требовалось навести какой-то порядок в сумятице времени, чтобы знать, когда ждать разлива рек, а когда — знойного ветра. Календарь же всюду создавался именно на основе астрономии. И пастуху тоже нужны были начатки астрономии. По звёздам, как позже моряк, он вёл свои стада в однообразных степях.

Но стоит человеку поневоле сделать глоток из родника знаний, как он уже не может от него оторваться. И чем больше пьёт, тем сильнее жажда.

Значит? Значит, нужны доводы другого рода. И факты. И мечта, которая заставляет человека эти факты искать. И здоровый скептицизм, который даёт возможность правильно их оценить. И новые, новые, новые факты...

В последние годы во всём мире одной из животрепещущих тем для разговоров стали пришельцы из иных миров. То появится сообщение о летающем блюдце, повисшем над большим городом, например Софией. То вдруг выяснится, что в Ливане сохранился космодром доисторических времён. То в Южной Америке найдут гигантский трезубец, высеченный в пласте каменной соли на склоне прибрежного холма. Кем высеченный? Конечно, пришельцами — те ведь не могли придумать лучшего способа сигнализации с Земли своим кораблям... Ну, летающее блюдце оказывается воздушным шаром, космодром делали из каменных плит и обрабатывали эти плиты ручными зубилами. Соляной трезубец вообще как-то смешно всерьёз защищать от роли космического маяка. Но в истории человечества достаточно загадок, а на лице Земли достаточно много странных вещей. И снова и снова десятки, сотни, тысячи фактов привлекаются для доказательства того, что люди и их планеты уже видели иноземные — в самом точном смысле этого слова — корабли.

Привлекаются? Очень хорошо! Ничего, что большинство этих фактов (а может, и все они) будет объяснено вполне по-земному. Лучше здесь зря изучить тысячи ложных сообщений, чем пропустить один истинный случай.

Зачем нам нужны пришельцы? Одни хотят увидеть в них живых богов, надеются, что те спасут человечество от угрозы войны, голода, научат лечить рак. Другие видят в экипаже «летающих блюдец» разведчиков враждебных цивилизаций. Третьих прежде всего интересуют новые знания о строении мира.

Но, по-моему, самое главное тут, что человечество впервые увидит себя со стороны. Кончится космическая робинзонада человечества — ведь, в конце концов, мы сейчас страшно одиноки на нашем затерянном в пустоте островке. И самое грустное, что даже не ощущаем себя одинокими. Так не подозревает о своём несчастье ребёнок, что вырос после кораблекрушения и гибели матери на необитаемом острове, выкормленный, положим, козами. Так не знал бы о своём одиночестве народ на затерянном в океане клочке земли. Мы увидим, что возможны другое небо и другая земля. Мы посмотрим на себя чужими глазами — и сделаем выводы. Так в середине XIX века Япония, сотни лет не пускавшая на свои берега представителей всего остального мира, с изумлением увидела, что возможны другие, чем у неё, основы производства, общественной жизни, отношений между людьми.

И антропология, наука о человеке, станет только отраслью подлинной ноологии — науки о разуме вообще. И этнография займёт почётное место среди наук о жизни носителей разума во Вселенной. И история Земли станет главой в книге под названием история мира. Как входит история каждой страны в общую историю нашей планеты.

И вот журнал «Знание — сила» объявил:

«Торжественно сообщаем: при нашем журнале создана общественная «Комиссия по контактам с внешним разумом», или «Комиссия по контактам» (название заимствовано из повестей А. и Б. Стругацких).