Когда она окажется на Северном вокзале, она наймет кеб, который, как ей было известно, во Франции называют фиакром, даст кучеру адрес Мари-Эрнестины, и все будет в порядке.

У Линетты была какая-то совершенно детская, наивная вера в то, что все, устроенное для нее другими, должно благополучно свершиться. Ей ни на минуту не приходило в голову, что она может не найти Мари-Эрнестину по этому адресу, что за два месяца, прошедшие со времени последнего письма племянницы к тетке, она могла переехать, и не раз.

– Вы очень добры, – сказала она маркизу, и ее доверчивый взгляд глубоко тронул его.

Однако, когда они прибыли в Кале и Дарльстон лично проводил Линетту в вагон с табличкой «Для дам», сам он направился в роскошное купе первого класса, заказанное им еще в Англии, говоря себе, что долг свой он выполнил и больше от него ничего нельзя требовать.

Устроившись поудобнее, маркиз уже собирался открыть курьерскую сумку, чтобы просмотреть документы, как в купе вошел камердинер с ужином. Неожиданно маркизу пришло в голову, что Линетте до Парижа придется обходиться без еды, если только она не купит что-либо на вокзале.

Повинуясь удивившему его самого порыву, маркиз послал камердинера в буфет с поручением купить что-нибудь, что, по его мнению, может понадобиться девушке, и отнести все вместе с бутылкой белого вина в ее купе.

Передавая изумленной девушке корзину с деликатесами, камердинер произнес:

– Его милость предположил, что вы, мисс, могли забыть, что это экспресс и он останавливается только дважды за ночь.

– Передайте его милости мою большую благодарность, – ответила Линетта. – Я бы очень проголодалась, пока доехала, не будь он так предупредителен.

– Я передам, мисс.

У Линетты мелькнула мысль, не следовало бы ей дать камердинеру «на чай», но у мужчины был такой важный вид, что девушка побоялась, что он отнесется с презрением к такому ее поступку. Поэтому она только сказала с улыбкой:

– Благодарю вас. Я вам очень признательна.

– Очень приятно, мисс, – отозвался камердинер, приподнимая шляпу.

Купе второго класса показалось Линетте очень удобным. Ее единственной спутницей оказалась француженка средних лет, направлявшаяся в Париж к мужу, которого перевели туда из Лондонского банка.

Она с удовольствием приняла предложение Линетты поужинать с ней и в свою очередь угостила девушку кофе, хранившимся у нее в маленькой корзинке с сеном, где он оставался теплым до самого конца их путешествия. Поскольку в купе они были одни, она также показала Линетте, как им можно удобно устроиться на своих местах на ночь.

Линетта настолько устала, что сразу же после ужина крепко заснула и спала до тех пор, пока ее не разбудила спутница, сообщившая, что до Парижа осталось полчаса езды.

– Вас кто-нибудь встречает? – осведомилась она.

– Нет, мадам, я собираюсь взять фиакр.

– А далеко вам ехать?

– Авеню Фридлянд.

– Скажите, как удачно вышло! Я еду в тот же квартал. Поедем вместе. Так нам дешевле обойдется!

Следуя наставлениям своей новой знакомой, Линетта быстро собралась и вышла из вагона, как только поезд остановился.

Опытная француженка взяла носильщика, который поднес их багаж, и, опередив других пассажиров, им удалось тут же найти фиакр.

Уходя с платформы, Линетта несколько раз оглядывалась в надежде еще раз увидеть маркиза Дарльстона и поблагодарить за внимание к ней, но было еще рано, и девушка подозревала, что маркиз не станет спешить, поскольку его наверняка ждет собственный экипаж.

«Он, наверное, и забыл уже обо мне, – попыталась она утешить себя. – Что же касается меня, то я уверена, что никогда не встречу никого лучше его», – с грустью подумала Линетта.

Но на улицах Парижа было так много интересного, что она очень скоро забыла о маркизе. Сидя у окна, она с жадностью вглядывалась в высокие дома. Они выглядели точно такими, какими она представляла их себе по рассказам матери. Булыжные мостовые, казалось ей, совсем не изменились с тех пор, как по ним везли аристократов на гильотину.

Король-Солнце, интриги министров и государственных деятелей, взлет и падение Наполеона Бонапарта – все, о чем она читала и не могла начитаться, все прочитанное, все существовавшее ранее в ее воображении представало перед ней воочию.

Каждый камень Парижа оживлял ту сухую историю фактов, которую она изучала по учебникам.

Только когда фиакр уже подъезжал к авеню Фридлянд, Линетта внезапно почувствовала страх. А что, если Мари-Эрнестина Антиньи не захочет иметь с ней дело? Как ей быть тогда?