Она не ответила, и это уже являлось ответом.

– Значит, он просто был не твой мужчина, – твердо сказал Люк.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А вот что.

Он склонился над нею и поцеловал долгим, глубоким поцелуем. И сразу в нем вспыхнула страсть, и он почувствовал ее немедленный ответ. С усилием он заставил себя оторваться от ее губ.

– Вот что я говорю – дай мне два месяца, и я сделаю тебе ребенка.

– Люк! – Анна отшатнулась, глядя на него снизу вверх.

– Дай мне один месяц! Анна, я тебе клянусь.

Это дерзкое, чисто мужское обещание повисло между ними в воздухе.

Анна порывисто отвернулась. Сейчас он сделает ей предложение. Господи Боже! Ее принц предложит ей полцарства, и больше того – он предложит ей свою любовь, свою жизнь, свое будущее.

Свое будущее.

– Анна. – Он встал у нее за спиной, положил руки ей на плечи. – Все это должно наконец прийти к своему естественному завершению.

Да, должно. Но все завершится совсем не так, как он думает.

– Сначала ты должен узнать все. – Анна повернулась к нему, набрала побольше воздуха и заговорила: – После того, как я не смогла… Когда прошло три года, Джимми уговорил меня пойти к врачу. Это было ужасно. Я прошла все эти отвратительные анализы, и они ничего не показали. Ничего. Так что Джимми, естественно, хотел снова пробовать. Но я…

– Что, Анна? – тихо спросил Люк.

Она судорожно вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не могла, – просто сказала она. – Не могла я больше пробовать. Я просто не выдержала бы еще один месяц разочарований, страданий – не только моих, но и его. Когда мне говорили, что у меня все в порядке, становилось только хуже. Потому что я-то знала, что не в порядке. Знала, и все.

Она с трудом перевела дух.

– Джимми, конечно, ужасно расстроился. Мы мечтали, чтобы была нормальная семья, а я не хочу даже пробовать. Когда он понял, что я не передумаю, он ушел.

На это Люк проронил какое-то ругательное словцо – по крайней мере так можно было предположить, потому что слово было не английское.

– Нет, все к лучшему, – возразила Анна. – Я дала ему развод, и он смог найти свою настоящую любовь, и теперь у него семья, как он и хотел.

– Да, все к лучшему, – согласился Люк. – Потому что ты можешь сделать то же самое.

Анна покачала головой.

– Нет, – только и сказала она.

Нет, она больше не станет терпеть такие муки – пробовать, чтобы снова ничего не получилось. Нет, она не согласна еще раз потерять любовь мужчины из-за того, что не может родить ему детей. Нет, она не позволит ему так рисковать своим будущим.

– Ты меня не любишь? – спросил он резко, напряженно глядя на нее.

Не любит? Потому и отказывает, что любит!

– Не в этом дело.

– Тогда в чем?

– Просто не судьба.

Люк был в отчаянии.

– Пожалуйста, Анна, постарайся рассуждать логично, – сказал он с чувством. – Если врачи не нашли никаких причин…

– Пожалуйста, Люк, постарайся меня понять. Дело не в анализах и лабораторных данных. Я тебе говорю – я боюсь, что у меня просто не может быть детей.

– Как ты можешь это утверждать, пока мы…

– Люк, – сказала она как можно мягче. – Я не буду пробовать.

Люк умолк посреди своей пылкой тирады. Он, видимо, не знал, что сказать.

– Прости, – прошептала она. – Если бы я только могла… Но я не могу. Просто не могу, и все.

Невыносимо было смотреть, как он стоит перед ней, опустив голову. Анна дрогнула, но все же решимость не покинула ее.

– Наверное, тебе лучше будет уехать, – тихо сказала она.

– Да, – ответил он, помолчав. – Наверное, так будет лучше.

В ту же ночь Люк собрал вещи и уехал в замок, на самую оконечность мыса Андерс. А что ему оставалось делать? Он еще раньше договорился с Уитом, что будет жить там, а теперь, когда его инкогнито было раскрыто, уже ничто не мешало переехать.

Члены хоккейной команды разобрались с настырными фотографами, но Люк не хотел рисковать и на следующий день вызвал своего телохранителя. Уилфред и Элдридж вызвались помогать: они патрулировали дорогу к замку, так что никому из посторонних не удалось бы пробраться туда незамеченным. С других сторон замок был огражден отвесными скалами.

Люк часами расхаживал по каменным коридорам, один на один со своей сердечной болью. Жизнь изгнанника была пустой и холодной. И не потому, что ему не хватало уюта Анниного дома – а ему этого очень не хватало. И не потому, что ему хотелось снова участвовать в жизни города, сидеть по утрам в кафе, ходить в гастроном, играть в хоккей – а ему этого очень хотелось.