Далее, для тех, кто воспитан в христианской вере, кажется, достаточно очевидно, что духовная жизнь Христа, насколько мы можем о ней судить по Евангелию, вполне соответствует нашему представлению о духовной жизни мистиков: в своих страданиях и своем величии, в своем двуединстве созидания и гармонии жизнь Христа отражает в наивысшем синтезе любые, самые глубокие и самые потрясающие их переживания. Мы можем сделать вывод, что Лестница Созерцания, которая средневековыми богословами почиталась воплощением страстного стремления к подлинному спасению, простирается для мистиков от грешной земли до самого Эмпирея. По этой лестнице, которая опирается на Крест и ведет к Тайной Розе [Secret Rose], посланцы Добра, Истины и Красоты восходят в трансцендентный мир и оттуда, уже наделенные его миссией, вновь нисходят в мир видимостей. Таким образом, с какой точки зрения ни взглянуть — глазами ли психологов, философов или богословов, — полное приключений странствие великих мистиков имеет к нам самое непосредственное отношение. Оно является тем ключом к разгадке тайны человека, с помощью которого мы можем объяснить едва ли не все аспекты его психики и тонкости его натуры, основы его религиозных устремлений и сумму жизненного опыта. Во всех этих сферах мы прослеживаем его медленное, зачастую на ощупь, но столь же неотвратимое восхождение к какому-то неведомому постижению. В этом восхождении мистики суть опытные альпинисты, первопроходцы, проложившие маршрут. Если теперь человек даст себе труд прислушаться к их словам, оставленные ими карты укажут ему путь к свободе, к реальности, в которой он обретет покой и с которой связаны его самые заветные чаяния. Возможно, человек нашего мира никогда не достигнет страшной и одинокой вершины, окутанной Облаком Неведения, где его ждет та самая "смерть на вершине", которая, как свидетельствуют мистики, является вратами в Совершенную Жизнь. Но если тот, кто все же решился на это восхождение, воспользуется оставленными ими метками и картами, он сможет открыть свои уровни реальности и найти свое место в Вечном. Он может обрести свободу и жить "самодостаточной духовной жизнью".

Еще раз бросим взгляд на Мистический Путь, рассмотренный нами во всей его протяженности, и зададимся риторическим вопросом: к чему еще он может вести, если не к этому?

Мистический Путь начался пробуждением в душе нового, все более крепнущего сознания божественной реальности, которая по своей сути противоположна окружающему человека иллюзорному миру, как он непосредственно доступен органам чувств. Смирившись и проникнувшись благоговением перед явленными ей в озарении величественными перспективами, душа уединяется в "келье самопознания", чтобы ценою многих усилий привести себя в соответствие требованиям Мира Вечности, который ей открылся. Душа оставляет все, что чуждо этому миру, овладевает своей слепой природой и очищает свою способность восприятия. Преобразившись в соответствии с этими новыми представлениями о реальности, она обретает "дар внимать Вечности и лицезреть ее". Ее глаза открылись для мира природы, который больше не является миром иллюзий, ибо теперь он озарен изнутри Несотворенным Светом. Теперь она познает красоту, величие и божественность живого Мира Становления, в сетях которого запутались все живые существа. Над душой больше не властна иллюзия, в которой пребывают обычные люди, способные воспринимать лишь узкий срез бескрайнего Мира Становления, и которая сводится к представлению о мире как большом механизме. Избавившись от этого представления, навязанного фрагментарным эмпирическим восприятием, душа приобщается к "великой жизни Всего". Реальность сама открывается душе, когда ее внутреннее зрение очистилось настолько, чтобы видеть Ее. И приходит к душе Реальность не из дальних стран духовного мира, а из самого сердца земных вещей. Поднявшись на этот уровень постижения, душа вновь начинает процесс самосовершенствования, и поскольку благодаря очищению чувств она научилась постигать реальность за покровом чувственного мира, теперь она принимается за очищение и укрепление воли. Совершенствование на этой стадии имеет своей целью приближение к Воле Вечной, к Сущему, Бытие Которого воплощает Мир Становления. Так, преодолев свой эгоизм вплоть до его искоренения и совершенствуясь в своей любви, она ускользает из Мира Становления и обретает подлинную жизнь в Боге.

И все же это трансцендирование как необратимый процесс, это захватывающее путешествие в глубины собственного внутреннего мира тесно связано с течением обычной человеческой жизни. Как человек рожден миром земным, так трансцендентная жизнь рождается из обыденной. Ведь смогли же мы описать мистическое развитие на символическом языке, который условились называть «законами» развития естественного мира. Затем посредством логического развития и применения этих законов мы обнаружили путь, ведущий из чувственного мира в мир сверхчувственный, из иллюзорной жизни в жизнь абсолютную. В мистическом Абсолюте нет ничего неестественного — Он приводит в движение Свою вселенную и Сам подчиняется закономерностям ее развития. Когда мы целенаправленно ищем то, что, согласно нашим предположениям, является духовным, нередко мы упускаем из виду то, что является воистину Реальным. Подлинная мистерия бытия проявляется столь незаметно, она, выражаясь метафорически, так деликатно и ненавязчиво напоминает о себе и так идеально вписывается в общедоступную картину мира земного со всеми его треволнениям и превратностями, что обделенный воображением обыватель, гоняющийся за сенсациями и чудесами, едва ли вообще заметит величественное откровение бесконечной мудрости и любви. Между тем это откровение — вокруг нас, и лишь наше огрубевшее поверхностное сознание мешает увидеть его и оценить. Но иногда, в самые неожиданные моменты, посреди самых тривиальных жизненных обстоятельств, даже через забаррикадированные "врата восприятия" мы видим проблеск той Реальности, в которой проходит жизнь мистиков. В такие мгновения мы постигаем, что она всегда рядом.

Сказанное об апостолах в Эммаусе [972] — "Mensam igitur ponunt, panes cibosque offerunt, et Deum, quem in Scripturae sacrae expositione non cognoverant, in panis fractione cognoscunt" [973] — справедливо и по отношению к нам: Трансцендентная Жизнь как предмет самых заветных устремлений явлена и дана нам не на каком-то пустынном и недостижимом силами человеческими плане бытия, не в мудреных философских построениях, а в повседневных событиях нашего земного существования, которые под лучами этой Трансцендентной Жизни внезапно получают новое освещение и приобретают новую значимость. Мы встречаемся с Трансцендентным не в тайных заводях реки бытия, не в утонченных теориях оккультных учений, а всюду, где свершается таинство обычной человеческой жизни. Если душа человека вообще жива, если она живет и развивается, то именно благодаря озаряющей ее Трансцендентной Жизни, и потому нет никакой необходимости искать Реальность среди абстракций и отвлеченных понятий на ее счет.

Этот общедоступный и распространенный жизненный опыт приближает нас к опыту мистиков и служит гарантией его достоверности, свидетельством высшей значимости их духовных свершений, их непосредственного контакта с высшей Реальностью. Своим существованием мистики указуют цель, к достижению которой нас ведет Любовь, из которой произрастает всё живое, Любовь как верный кормчий, тайно и неизменно присутствующий в нас. Иными словами, мистики — это наши увенчанные славой предтечи на пути к Реальности. Подобно Марии Магдалине, спешащей от опустевшего гроба, они возвращаются к нам после встречи с непостижимой и потрясающей тайной жизни, переполненные удивительной вестью, не зная даже как приступить к рассказу о ней тем, кому подавай "простым и ясным языком" факты. Ведь нам нужны достоверные факты, потому при виде их сияющих радостью лиц мы выслушиваем их повествование со скептической миной и просьбой "не отвлекаться" — извечной просьбой духовных чад Фомы неверующего:

Однако как раз этот язык — "язык фактов" — здесь ни при чем, и потому в ответ они могут лишь описать нам фрагменты своих символических видений:

— которыми бессильны донести до нас их глубинное содержание — собственную высшую и окончательную божественную убежденность. Для желающего их по-настоящему понять, а это значит — пережить их опыт, есть лишь одна возможность: отправиться по их стопам.

Как и случившееся на Голгофе, история о восхождении человеческого духа к совершенству заканчивается в саду — там, где все зарождается и цветет, где перед нами полные красок и благоуханий дали Эдема. Тайный смысл этой истории сокрыт в полноте Божественного Творчества — не в биологическом прозябании, а в освящении жизнью в преизобилии, жизнью вечной. Итогом такой жизни является достижение Богочеловечества, которое впредь не покинет каждого, кто его обрел, которое живет в нас и с нами [976] — как странник, работник на ниве Господней, гость за столом и друг, все превратности судьбы разделивший с нами как трапезу. Вот что нам поведали мистики, вот какова их история. Пробудившись раньше других, они отправились в путь, доверившись своей пламенной и великодушной любви. Мы же — те, кто никак не решится на абсолютно серьезную встречу с Реальностью, — можем пока лишь, всматриваясь в их волшебное зеркало, вслушиваясь в их разрозненные голоса, гадать о судьбе, уготованной человечеству.

Благодаря своей преданной любви избранники Абсолюта с честью выдержали испытание земной жизнью и достигли наивысшего, чего можно достичь в этом мире, — стали сынами Бога. Они не устрашились крестных мук. Они смотрели смерти в лицо. Блаженство и агония равно взывали к ним и встретили в их сердцах героический отклик. Зима для них закончилась, и пришло время весеннего пения птиц. И вот на рассвете из чащи росистого сада им навстречу выходит новая Жизнь — неугасимая и вечно прекрасная!