Зашипели тормозные ракеты - они должны были погасить излишнюю скорость звездолета. Гнетущая сила толкала путешественников вперед. Кедрова, не застегнувшего на себе ремни, швырнуло с койки к щиту управления. Когда звездолет, падая со все убывающей скоростью, проник в атмосферу Марса, Малютин приложил ладонь к иллюминатору - стекло было теплым.

Звезды померкли, небо стало темно-синим. Под звездолетом, насколько хватал глаз, во все стороны расстилалось изрытое ветрами песчаное море. Оранжевый песок лежал плоскими холмами, и сверху эта пустыня представлялась громадным кладбищем, усеянным могилами. От пустыни и солнца шел красный свет, и оттого ли, что солнце было маленькое, а небо низкое, мир Марса казался тесней и темней мира Земли.

Кедров, сменив Лукина, сел за штурвал. Лукин и Малютин, возбужденные, стояли у иллюминаторов.

–  Вот он, Марс!
– проговорил наконец Малютин.
– Все мертво!

Слова его, казалось, говорили о разочаровании, но глаза горели жадным блеском.

–  А лететь легко, - сказал Кедров, взглянув на счетчики, - гелиолина идет в два раза меньше, чем на Земле. Взгляните, под нами как будто высохшее русло не то реки, не то канала. Дно занесено песком. А вон холмы, песчаные холмы, как наши дюны…

Горизонт был ровен, сверкали пески, и по ним летела фиолетовая тень звездолета. Прошел час, но ничто не оживляло безрадостного ландшафта, как будто звездолет парил над одним и тем же местом.

–  Под правым крылом!
– неожиданно крикнул Кедров, снижаясь и переходя на самую малую скорость.

Там, по оранжево-красной равнине, тянулись какие-то серые полосы. Когда подлетели ближе, увидели разбросанный неправильными кучками чахлый кустарник. Сверху он казался мертвым. И вдруг впереди блеснула вода. Это был большой круглый водоем - может быть, озеро, может быть, пруд - на самом дне стояла красноватая вода. От водоема, теряясь среди кустарников, шел высохший проток.

Когда матрос Колумба увидел с мачты долгожданную землю, он, вероятно, закричал об этом не громче, чем теперь закричали сразу все трое:

–  Вода!

Вода, по земным понятиям, значит жизнь. Кустарник и вода свидетельствовали об этой жизни.

Кедров повел звездолет дальше на север. Перед ними открылась обширная область, покрытая серо-зеленой растительностью, среди которой изредка поблескивала вода. То снижаясь, то набирая высоту, они летели до тех пор, пока не прошли над занесенными песком руинами.

–  Развалины!
– воскликнул Лунин.

–  Город!
– сказал Кедров.

–  Мертвый город!
– поправил Малютин.

В песчаном море, как остовы погибших кораблей, прошли под звездолетом обломки развалившихся стен. В расселинах каменных плит гнездился кустарник. Одиноко вставала разрушенная башня, обнажая черные ребра. На ней, как водоросли, висели космы какой-то растительности. Если это и был город, то город запустения.

–  Садимся?
– спросил Кедров, развертываясь над развалинами.

–  Надо искать площадку, - ответил Лукин.
– Тут завязнешь!

Площадку нашли километрах в пяти к востоку от развалин. Это красное большое поле с воздуха казалось твердым и ровным. Кедров несколько раз пролетел над ним, изучая грунт, и под очень пологим углом, на минимальной скорости, пошел на посадку.

Звездолет коснулся почвы, сделал скачок и пошел прыгать и бить хвостом по жесткому грунту.

–  Шасси!..
– закричал Лукин, держась за поручень и мотаясь от толчков из стороны в сторону.

Кедров, вцепившись в штурвал, трясся в пилотском кресле. Наконец звездолет остановился.

–  Все!
– сказал Кедров вставая.
– Я никогда еще так плохо не садился…

Все вещи в кабине были разбросаны, ящики раскрыты. Тут и там валялись скафандры, теплая одежда, оружие, кислородные аппараты, мешки с провизией, карты. Кабина еще была герметически закрыта, и по-прежнему ритмично постукивали аппараты по очистке воздуха и выработке кислорода. Можно ли было открывать люк в без скафандров спуститься из звездолета? Ответ на это должны были дать мыши. Они тихо сидели в клетке, поблескивая бисеринками глаз. Наружный термометр и барометр лопнули при посадке.

Кедров пересадил двух мышей из клетки в толстостенную металлическую камеру, вделанную в пол звездолета. Крышка и дно камеры герметически закрывались.

–  Смотрите, - сказал он и, нажав пружину, закрыл крышку и откинул дно.

Лукин и Малютин, лежа на полу головами друг к другу, смотрели в иллюминатор. Они видели, как откинуло дно камеры и оттуда выпали два белых комочка. Это были Луна и Плутон. Они упали прямо на розовые лапки и, подобравшись, затаились.

–  Живы?
– спросил Кедров, в свою очередь ложась к иллюминатору.