Создается впечатление, что комиссия экспертов ГВП РФ при расследовании дела № 159 полностью положилась на выводы польской экспертизы 1988 г. и выводы Технической комиссии ПКК 1943 г. Эксперты вышли за рамки уголовного дела № 159 и взяли на себя функции третейских судей довоенных международных действий СССР в 1939 г. Подобное легко объясняется, если учесть, что польская сторона всегда увязывала судьбу польских офицеров с пактом Риббентропа-Молотова и «сентябрьской кампанией» Красной Армии в 1939 г.

В своем заключении от 2 августа 1993 г. экспертная комиссия ГВП сформулировала следующий вывод: «… Сталинское руководство грубо нарушило Рижский мирный договор и договор о ненападении между СССР и Польшей 1932 г. Оно ввергло СССР в действия, которые попадают под определение агрессии согласно конвенции об определении агрессии от 1933 г….» Таким образом, ввод частей Красной Армии в сентябре 1939 г. на территорию Западной Белоруссии и Украины был квалифицирован как «агрессия» (Катынский синдром. С. 454).

Далее эксперты сочли, что «материалы следственного дела содержат убедительные доказательства наличия события преступления - массового убийства органами НКВД весной 1940 г. содержавшихся в Козельском, Старобельском и Осташковском лагерях НКВД 14 522 (так в тексте)польских военнопленных… Доказано также, что единым умыслом одновременно в тюрьмах… были расстреляны 7305 поляков, в том числе около 1000 офицеров» (Катынский синдром. С. 489).

Эксперты квалифицировали уничтожение 21 857 польских военнопленных из лагерей и заключенных следственных тюрем как «тягчайшее преступление против мира, человечества и как военное преступление, за которое должны нести ответственность И. В. Сталин, В. М. Молотов и другие члены Политбюро ЦКВКП(б) …» (Катынский синдром. С. 491). Уничтожение польских военнопленных и заключенных на основании статей 171 и 102 УК РСФСР было квалифицировано как «геноцид» (Катынский синдром. С. 492).

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) было определено «как надправовое, ставящее свое решение и его исполнителей, включая органы НКВД, выше закона» . Также было отмечено, что «Особые совещания были неправомочны принимать решения в отношении военнопленных…» (Катынский синдром. С. 485).

Эксперты пришли к выводу, что «все польские военнопленные… а также 7305 поляков, расстрелянных… в тюрьмах… подлежат полной реабилитации как невинные жертвы сталинских репрессий, со справедливым возмещением морального и материального ущерба» (Катынский синдром. С. 492).

Относительно противоправных действий польских граждан против граждан России или против Советской России в 1918-1939 гг. и их заявлений в плену о том, что после освобождения они «направят оружие против Красной Армии» эксперты сделали следующие выводы: «… Чем бы не занимались до 1939 г. польские военнопленные или заключенные поляки, эти действия являлись внутренним делом Польши… Поскольку поляки в это время находились в плену и их намерения в практические действия не претворялись, следует признать, что в их поведении также отсутствовал состав какого-либо преступления» (Катынский синдром. С. 485).

Крайне жесткими были оценки экспертов результатов советской эксгумации 1944 г. «Сообщение специальной комиссии под руководством И. Н. Бурденко, выводы комиссии под руководством В. И. Прозоровского, проигнорировавшие результаты предыдущей эксгумации… следует признать несоответствующими требованиям науки, постановления - не соответствующими истине и потому ложными.

Проведенный польскими экспертами анализ «Сообщения специальной комиссии…» является полностью обоснованным с научно-исторической точки зрения и доказательно ставящим под сомнение состоятельность выводов специальной комиссии под руководством Н. Н. Бурденко» (Катынский синдром. С. 493). Все имевшиеся в то время доказательства наличия в 1940-1941 гг. под Смоленском лагерей с польскими военнопленными эксперты не приняли к сведению.

Что можно сказать по поводу заключения экспертов ГВП? Учитывая, что наше исследование в основном посвящено спорным вопросам, которые вызывает заключение экспертов ГВП, коснемся лишь нескольких моментов.

Прежде всего необходимо отметить, что в работе экспертной комиссии ГВП четко просматривается широкое применение известного принципа западной юриспруденции «per se», т.е. когда событие рассматривается само по себе, вне связи с событиями, ему предшествовавшими. Помимо этого эксперты в оценке польско-советских отношений и катынской проблемы широко применяли двойные стандарты.