Агапов завыл и с силой ударил Резинкина черенком швабры в живот. Согнувшись пополам от боли, Витек застонал, кое-как продолжая стоять на ногах.

– Скорее, скорее, человеку плохо, несчастье, боли в брюшной полости, - снова стал придуряться ведущий ночного шоу.
– Проведем нашего героя на его место, - двое из фотографов подхватили его под руки и подвели к койке где-то в середине.
– Лезь наверх, зайка, пора бай-бай.

Резинкин медлил и получил щеткой в зад от ведущего шоу.

– У тебя десять секунд, время пошло. Раз, два, три…

Издевательский тон пропал, команда прозвучала непривычно резко. Пока он стягивал с себя джинсы, покрывала, разбросанные на полу, разобрали. Погас свет.

– Десять. Не успел. Все духи, подъем!
– скомандовал Агап.
– За пидора отрабатывать будешь не только ты, но и все духи. Вы один призыв, и вы в одной упряжке. Один облажался - пашут все. Батрак, качку!

Витек стал подниматься. Черенок швабры прошелся по спине. Кроме него, вокруг шевелились еще несколько человек.

Свет снова зажгли. Он стоял в одних трусах. Рядом пятеро пацанов в нижнем белье. Сняв одежду, Резинкин почувствовал холод.

Сержант Батраков сел на своей нижней койке на входе в кубрик.

– Упор лежа.

Надрессированные пятеро немедленно подчинились. Резинкин упал следом.

– Кто больше всех, тот идет спать. Начали на счет. Раз.

Витя вместе с остальными согнул руки в локтях.

– Два, - все выпрямились.

Отжимался он неплохо. Если бы только не этот удар в живот шваброй и долгая возня с машиной.

Какие же длинные выдались сутки!

Резинкин сжал зубы и напряг жилы.

Пот капал с носа, а он продолжал стоять в упоре лежа. В казарме никто не спал. Красный от напряжения, Резинкин продолжал отжиматься. Его соседи давно рухнули без сил, а он держался.

– Восемьдесят два, - красный от невозможности унизить сержант продолжал счет.
– Восемьдесят три, - здесь последовала пауза, восемьдесят четыре не следовало. Приходилось стоять на согнутых, трясущихся от напряжения руках и ждать счета.

Дверь в кубрик отлетела в сторону. Сержант моментально юркнул под одеяло. Фантастическим образом потух свет. Как такое возможно? Казарма вымерла.

– Восемьдесят четыре, - произнес грубый голос.
– Химики! Наблюдаю парад в коридоре через пять секунд.

Если бы он не успел быстро подняться, его бы затоптали в темноте. Течение тел в кальсонах и рубахах вынесло его вместе со всеми.

Заняв свое место в строю по ранжиру, Резинкин замер перед мрачным человеком в майорских погонах. Из одежды на Витьке имелись лишь семейные голубенькие трусы в белый цветочек, а вот майки не было вовсе, зато из иллюминации наличествовали красное ухо и зеленоватые наплывы в районе солнечного сплетения и живота.

Рядом с майором стоял молодой лейтенант очень интеллигентного вида, то есть в очках. Лицо его, несмотря на поздний час, фонило не сном и безмятежностью, а тревогой. Глаза плясали в нервном тике и ощупывали строй. Будто перед ним не люди, а звери какие.

– Смир-р-рно!
– гаркнул майор, стоя на чистом коричневом линолеуме, широко расставив ноги.
– Двадцать шесть ублюдков, не имея отца, совсем отбились от устава, так, что ли, а? Кирпичев, Агапов?…

– Мы… - замычал Кирпичев.

– Молчать, неожиданно зачатые! Батраков, откуда синяк?

Сержант стоял молча, глядя перед собой в пустоту.

– Фамилия?
– Начальник штаба отдельного батальона встал напротив голубеньких трусов, выделяющихся на общем фоне, как столб посреди поля.

– Резинкин.

– Как ты вообще на свет появился с такой фамилией? Откуда синяки?

Ну нет, до такого он не опустится. Стучать - последнее дело.

Майор прищурился, глядя в упор.

– Молчишь? Гордость взыграла? Ну ничего, через месяц-другой будешь как все: морда начищена, сапоги вымыты, - вернувшись на середку, он продолжил: - Вот вам новый папа - лейтенант Мудрецкий. Прибыл в нашу часть на два долгих года.
– Представленный едва заметно кивнул и поправил очки на носу.

Офицер не был хлипким, но и крепким его никто бы не назвал. Середнячок, но умный. Образование расположилось на нажившем едва заметные складки лбу широким белым пятном. Большой ладони не хватит, чтоб такой закрыть.

– Химвзвод, кто сегодня помогал Евздрихину в парке?

Резинкин шагнул вперед вместе с ефрейтором и сержантом.

– Завтра с утра снова в парк, работа там навозной кучей навалена, разгребать некому. Лейтенант, механиков в наряды не ставить, обедом и ужином обеспечить на месте.