Ни одного счастливого лица он не увидел.

Великая радость им подвалит после сегодняшней церемонии - наряды тащить. И так каждый день с лопатой в обнимку проходит, а в перерывах строевая подготовка. Теперь еще и ночью придется.

Без пятнадцати появился командир роты.

На груди ромбик - свидетельство окончания военного училища. Два рядка наградных планок от юбилейных медалек.

– Готовы, воины? Выходим строиться на плац.

Лозунг «Дедовщина не пройдет. Порядок будет за нами» покрасили свежей красной красочкой. Плац вычищен. Белая, свеженькая разметочка. Порядочек.

На небольшой трибуне подполковники, полковники. И народу!!! У-у-у!!! Все надраенные. Горстка чьих-то родственников. Все в гражданке. Мужики в куртках, плащах, кто-то в пиджаках - солнышко греет. Бабы. Бабы! Бабы, фиг с ними, что в юбках. Бабы там! Все в гражданке. Пестрое неорганизованное стадо с фотоаппаратами.

«Чьи это сородичи? Зачем пустили?» - Фрол скрипел зубами.

Леха, стоя первым, вертел головой. Появился и построился оркестр. Музычку забабахают. Прикольно. Посмотрел на другой конец строя.

Фрол стоял с кислой миной, убеждая себя в том, что лучше пусть уж его товарищ капитан приведет к присяге, нежели жлобы на гражданке под могильный крестик, и то в том случае, если тело двоюродная сестричка отыщет. Б-р-ррр.

Солнышко. Небо ясное. Тепло.

В тупом стоянии прошло полчаса. Наконец стоявший на трибуне майор проверил микрофон.

– Дивизия, смирно!

Тут полковник, что стоял немного правее трибуны, повернулся, приложил руку к виску и так пошел навстречу какому-то маленькому мужику, появившемуся в гордом одиночестве на другом конце плаца. Оба остановились прямо перед трибуной.

Фрол разглядел на маленьком генеральские погоны и задрал нос повыше.

– Товарищ генерал, дивизия для проведения военной присяги и строевого смотра построена. Начальник штаба дивизии полковник Авдонин.

Орал начштаба так, что и без микрофона всем было слышно. Фрол даже засомневался, сможет ли Леха перекричать офицера на спор.

Под музыку вынесли Государственный флаг России и знамя части. Наконец генерал с трибуны дал команду командирам частей начать приведение к присяге.

Шли по алфавиту.

Валетов отчеканил весь текст без запинки, расписался в указанном ему месте и встал в строй.

Сносно присягнули пастух Иванов и «Катерпиллер». Настала Лехина очередь.

– Рядовой Простаков!
– вызвал Большебобов.

Здоровяк стоял как вкопанный.

– Рядовой Простаков!

– Я!
– проснулся курсант учебной роты и вышел из строя. Подошел к столу, застеленному красным кумачом, принял из рук командира папку с текстом присяги.

Повернувшись к строю лицом, боец медленно и уверенно начал читать текст:

– Я, Простаков Алексей Дмитриевич, торжественно присягаю на верность своей Родине - Российской Федерации.

Фрол искренне переживал за здоровяка. Пока все нормально. Пусть он и неуверенно читает, но не останавливается и не ошибается.

– Клянусь свято соблюгать, - он осекся, - извините, - «д» - дебил, «г» - говно, - произнес он под нос, - а, соблюдать.

– Что вы там бормочете?

– Говно, говорю.

У Большебобова начали шевелиться уши.

– Забыли, где находитесь, товарищ солдат?

– Букву не разобрал.

– Сначала.

И Леха начал заново, он дошел до «…строго выполнять требования воинских уставов» и вместо «выполнять» выдал «вымолнять».

– Как?!
– тут же заметил капитан новую ошибку.

– Мудак!

Капитан огляделся по сторонам. Похоже, никто из офицеров не слышал.

– Как ты смеешь?

– Да… Нет, это пи…ц?

– Да, полный, - ухмыльнулся Большебобов, видимо, успев придумать Лехе наказание сразу после проведения мероприятия. Он подошел к грамотею поближе.
– Солдат, проснись. Башку напекло? Или торопишься закончить, чтоб быстрее выписать мочу из башки?

– Я «п» и «м» перепутал.

Фрол закатил глаза, с разных сторон понеслось: «гы-гы».

– …приказы командиров и начальников. Вот теперь правильно читаю.

Большебобов стиснул челюсти, продолжая слушать уже не присягу, а галиматью.