Он заставил себя заняться хоть каким-то делом и стал складывать костер. Минуту спустя языки пламени уже разрывали ночной мрак.

Чтобы не сидеть на снегу, он набросал у костра елового лапника. Затем снял с Фараона седло и шерстяную попону и бросил их на ветки. Седло он пристроил так, чтобы Кристиана могла облокотиться на него, как на спинку кресла.

Закончив все приготовления, Гастон наконец взглянул на жену.

Стоя у костра с несчастным видом, она дрожала, как первый весенний цветок на ледяном ветру, и прикрывалась мокрой одеждой.

Ее беззащитность что-то сломала в нем, и он мягко позвал:

— Идите сюда, Кристиана.

— Меня зовут Селина.

— Я не хочу сейчас спорить, — нахмурился он.

— А я не хочу откликаться на чужое имя! — упрямо повторила она, стуча зубами.

Гастон еле сдерживался. В обычной ситуации он не потерпел бы такого прекословия, но сейчас его единственной заботой было согреть и обсушить девушку.

— Хорошо, — нехотя согласился он. — Идите сюда… Селина.

Он ожидал, что она позлорадствует над ним, добившись своего, но она лишь благодарно кивнула и подошла к нему. Несмотря на сотрясавшую ее дрожь, она пыталась выглядеть бодро.

Скинув плащ, Гастон протянул его девушке.

— Не снимайте, — попыталась отказаться она, хотя было видно, как ей хочется ощутить на теле теплый серебристый волчий мех. — Вы замерзнете.

— Не я решил искупаться посреди зимы. А впрочем, мне приходилось довольствоваться и меньшим количеством одежды, хотя мороз был еще сильнее.

— О да! Великий воин не боится такой малости, как ненастная погода. Как я забыла?!

— Обещаю: если начну замерзать, то заберу плащ, — солгал он, не спуская с нее глаз.

Похоже, это подействовало на Селину. Щеки ее полыхали — то ли от холода, то ли от смущения. Она наконец решилась развесить свои вещи на ветвях деревьев. Закончив, она осталась стоять спиной к нему, обхватив себя за плечи. Огненные блики играли на мягких изгибах ее тела.

Она не пошевелилась, когда он, подойдя сзади, накинул ей на плечи тяжелый плащ.

Боже, какая она нежная и хрупкая! Ее фигура идеально подходила к его росту: своим затылком она как раз касалась его подбородка. Девушка была как будто специально создана для него — создана, чтобы он вот так обнимал ее каждый день. Плащ был ей велик — подол волочился по земле; Гастон запахнул полы, и его сердце дрогнуло, когда с ее уст сорвался тихий возглас облегчения и радости.

Подняв девушку на руки, Гастон понес ее к огню. Она вскрикнула от изумления, но не стала вырываться.

Он решил отдать ей подготовленное ложе из веток, а самому устроиться по другую сторону костра.

— Гастон, — устало пробормотала она, — нет нужды носить меня на руках.

Он уселся, опершись на седло и по-турецки сложив ноги, и продолжал держать девушку на коленях.

— Прогулки по снегу босиком не принесут пользу вашему здоровью. — Селина хотела освободиться из его объятий, но Гастон удержал ее. — Вы промочите плащ, а это у нас последняя сухая вещь.

— Но я… я не думаю, что… это самая удачная мысль.

Он услышал в ее голосе трепет и понял, что она своим женским чутьем улавливает все его тайные мысли. Желание вспыхнуло в нем с новой силой.

— Так нам обоим будет теплее, — резче, чем следовало, произнес он, как будто стараясь убедить и ее, и себя, что в основе его поведения лежит здравый смысл. — А чем быстрее вы согреетесь, тем скорее мы сможем вернуться в замок.

Разве не логично? Он еще плотнее запахнул плащ и прижал ее к груди, помогая своим теплом огню и густому волчьему меху.

— Наверное, вы правы, — признала она. Некоторое время они молчали. Согревшись, она немного расслабилась. Потом, глубоко вздохнув, склонила голову ему на плечо. Оба смотрели на искры, взлетавшие в черное ночное небо.

Потом Селина закрыла глаза.

Украдкой наблюдая за ней, Гастон чувствовал, что страсть уступает место нежности. Какая же она милая, беззащитная! Щекой она прижалась к его плечу, и вся ее поза выражала… невинность.

Неужели она и в самом деле невинна, как пытается убедить его? Девочка, по несчастью, оказавшаяся в самом центре битвы?

Неужели он ошибался с самого начала?

— Гастон, вы не думаете, что опасно разводить здесь костер? — прошептала она в полусне. — Ведь здесь полно волков и даже медведей. Вы сильно рисковали, когда в одиночку отправились следом за мной…

— В вашем голосе я слышу заботу обо мне! — удивленно воскликнул он.

Девушка открыла глаза, и Гастон ожидал, что она опровергнет его слова. Но этого не произошло.

— Все же вы напрасно…

— А вы… одна пустились в путешествие по лесу, — произнес он внезапно охрипшим голосом. — Без оружия, совершенно беззащитная перед волками… и другими хищниками.