— Да, — ответила она. — Конечно…

Он прервал ее:

— Я должен был догадаться, что Турель не откажется от своих вероломных попыток! — И он схватил ее за руку.

— Подождите минуту! — закричала Селина, испытывая понятное замешательство. — Что вы делаете? Я ничего не понимаю. Что происходит?

— Не стройте из себя дурочку. Вы прекрасно знаете, зачем вы здесь! — повысил он голос. — Вам предстоит сегодня выйти за меня замуж.

— Как вы оказались в моей спальне? — потребовал ответа Гастон, крепко сжимая запястье девушки. Глаза его сверкали ярче, чем луна за окном. — Каков план Туреля? Почему он решил заставить меня переспать с вами, хотя прежде ему это нравилось не больше, чем мне?

Широко открытыми глазами, вся дрожа, Селина смотрела на него, не в силах выдавить из себя ни слова. Она, наверное, сползла бы на пол, но он крепко держал ее. Желание, которое она разбудила в нем, не отпускало ни на миг. Будь она проклята!

Странно, но, кроме рыжих волос, навязанная ему невеста не имела ничего общего с тем, что он ожидал увидеть. Она не походила на невинную девушку, воспитанную в монастыре. Скорее уж на падшего ангела, посланного на землю, чтобы досыта удовлетворить мужчину, чтобы разжечь в нем адское пламя и подарить райское наслаждение. Она появилась из мрака ночи как живое воплощение его снов.

Гастон был в отчаянии: он мечтал привести в порядок свои мятущиеся мысли, однако не мог оторваться от ее вызывающе непристойного наряда, который мерцал в неярком свете, подчеркивая каждый изгиб ее тела, скрывая, открывая и дразня. Ее высокая, стройная фигура как будто создана для него, ее поцелуи еще не остыли у него на губах и не выветрились из памяти.

Хорошо бы бросить ее на постель и окунуться в тепло ее тела! Он едва не забыл о своей клятве не дотрагиваться до девушки: ведь, случись такое, их помолвка стала бы реальностью и о разводе нечего было бы и думать. А тогда конец всем его планам добиться мести и справедливости.

— Отвечайте мне, — приказал он тихим, напряженным голосом, борясь с желанием, которое мешало ему управлять собой. — Как вы пробрались мимо охраны?

— Я… я… — Селина пыталась поймать ртом воздух, потом разразилась рыданиями. — О Боже! Я сошла с ума. Этого не может быть!

Гастон не понимал ее, тем более что речь девушки все время прерывалась всхлипами. До него дошло только, что она не вполне верит в его существование.

— Уверяю вас, миледи Кристиана, я настолько же реален, как наша с вами помолвка. — Он сильнее сжал ее руку.

— Но ведь вас не существует! И я… Крис… Как вы сказали?

— Не пытайтесь играть со мной, — жестко предупредил он, прижимая ее к каменной стене. — Вы уже признались, что вы Фонтен. А теперь не можете вспомнить своего имени?

— Но я не миледи Кристиана. Я вообще никакая не миледи. Меня зовут Селина. Селина Фонтен. Я из Америки. Из Чикаго. Произошла какая-то ошиб…

— Ложь вам не поможет! — оборвал он ее. — Вы Кристиана де ла Фонтен, подопечная герцога де ла Туреля. Вы должны были прибыть еще на той неделе из Арагона на нашу свадьбу. Мы решили, что вас задержал снегопад.

Она в изумлении смотрела на него, как будто он говорил на иностранном языке. Потом затрясла головой:

— Я не знаю, о чем вы толкуете. Я не знакома ни с одним герцогом и никогда не бывала в монастыре. Я даже не знаю, где находится Арагон. Я не Кристиана…

— А ваша прическа? — Его рука коснулась шелковистых рыжих прядей, и, не в силах остановиться, он погрузил в густые волосы ладонь, ненавидя себя за то, что ему хочется трогать их, ненавидя ее за то, что ему хочется ощутить все ее тело до последнего дюйма. — Кто, кроме монашенки, так стрижет волосы? А ваш выговор? Если вы не из Арагона, откуда у вас этот странный акцент? И как вы попали в мою спальню? В мою постель? В таком наряде! — Он дотронулся до шелка, бесстыдно выпячивавшего все, что должен скрывать.

Селина вздохнула и крепко зажмурилась.

Гастон сжал зубы. У Туреля было достаточно времени все обдумать и составить план. Наверняка он решил, что лучшего способа прибрать к рукам земли Вареннов, чем этот брак, не найти. Теперь его права по материнской линии становятся законными. Девушка может до последнего вздоха твердить о своей невинности. Но ее наряд! Для чего он служит, если не для соблазнения мужчин? Пусть даже у нее в последний момент сдали нервы и она решила бежать.

— Итак, я жду объяснений, — насмешливо произнес он, приподнимая пальцами тонкие бретельки тедди. Ему ничего не стоило разорвать их одним движением пальцев.