— Лося я бить иду, на старое пожарище.

— А что такой хмурый? — хмыкнув, спросил сосед, вытягивая ноги поближе к костру.

— Так чему радоваться-то? — пожал плечами Вазгер. — Когда вы тут шастаете туда-сюда, все зверье небось распугали. Клянусь Незабвенным Райгаром!

— Что верно, то верно, старик, — неожиданно весело произнес золонианин, заговоривший первым. Судя по знакам отличия, он был десятником и командовал этим небольшим отрядом. — Над собственной судьбой мы не властны, да только что нам с того? По-настоящему свободны только лишь Покровители, а наша участь — выполнять их волю.

— Ты прав, — кивнул Вазгер, поежившись и протягивая руки к огню. — Но иногда очень хочется наплевать на богов и зажить спокойной жизнью. Хочется, чтобы такие, как вы, сложили оружие и прекратили эту бессмысленную войну. Кому она нужна? Уж наверняка не вам и не мне. Разве кто-то из вас по своей воле пошел бы против таких же, как вы? Нынешняя война зрела давно, почти два года — согласитесь, это огромный срок, за который можно было найти способ решить все мирным путем. А из-за чего раздор — из-за паршивого клочка земли, на который на самом-то деле всем глубоко плевать. Вот лично вам будет прок, если Золону отойдут земли Са-Ронды?

Вазгер не договорил, махнув рукой и тяжело вздохнув. Он даже не отдавал себе отчета, от чьего имени сейчас говорит: от своего собственного или от имени мнимого егеря, роль которого он сейчас исполнял.

— Люди мы все подневольные, — задумчиво произнес десятник. — Да только не в том мы положении, чтобы обсуждать подобные вещи. Даже если захотим, то ничего поделать не сможем, а посему остается одно: выполнять приказы и не задумываться. Решаем, как жить, не мы, ты должен понимать это, старик. Каждому свое: нам — воевать, тебе — зверя бить, так стоит ли лезть в чужие дела?

Наемник не ответил, поморщившись. Ответ золонианина был вполне достойным, но Вазгеру стало тоскливо. От слов воина веяло самой настоящей безысходностью, скрытой слишком умело, чтобы ее мог заметить неискушенный человек.

— Ничего, скоро отдохнем, — нарушил затянувшееся молчание сосед десятника. — Только вот Мэсфальд возьмем.

— Не скажи, — возразил тот. — Мэсфальд — противник знатный, он еще себя покажет, не сдастся так просто. То, что мы уже под его стенами, ровным счетом ничего не значит. Мэсфальд будет противиться еще долго.

— Так Мэсфальд окружен? — Вазгер готов был ко всему, но от услышанного защемило сердце.

— Уже почти неделя, как большую часть воинов короля Маттео мы загнали за стены города. Кое-кто еще, правда, держится, но сломаем и их, можно не сомневаться. Наша армия за месяц прошла от границы до самого Мэсфальда. Потом, правда, противник вроде опомнился, да поздно: отбить нас не удалось. Сам-то я под стенами Мэсфальда не был, но, говорят, сражались воины Маттео доблестно — еще месяц ушел на то, чтобы они начали отходить под защиту города.

— Когда это Советник Маттео успел объявить себя королем? — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Вазгер.

— Да это я так, в силу привычки, — отмахнулся золонианин. — Насколько известно, коронации не было, только какое нам с тобой до этого дело? Король Маттео или не король, ничего ведь не изменится: о таких, как ты, никто и не вспомнит — в лесу жил, в лесу и помрешь, никому до тебя дела не было и не будет.

— По-моему, Империя сошла с ума, — медленно произнес Вазгер, глядя на пляшущие языки костра, лениво пожирающие чуть влажную дымящую древесину.

Костер тихо потрескивал, ветер относил дым за реку. Солнце, с самого утра почти скрытое тонкой завесой реденьких облаков, уже клонилось к закату. Однако Вазгер заторопился. До старого пожарища еще нужно было дойти, да на поиски лося могло уйти время. Кто знает, остался зверь там или успел уйти. А бродить по лесу ночью наемнику не хотелось.

— Ну, пойду я, — крякнув, Вазгер начал подниматься. Уходить от огня было не слишком приятно, но и засаживаться не годилось.

— Бывай, старик, — махнул рукой десятник. — Надеюсь, зверье мы тебе не распугали.

Наемник кивнул и, поправив за спиной налучье, двинулся дальше, почти физически ощущая, как золониане провожают его пристальными взглядами. Он и сам понимал, что наговорил лишнего: от простого егеря не услышишь подобного. Но Вазгера никто не окликнул, и он продолжал быстро, но без суеты удаляться по склону в сторону леса. Прежде чем нырнуть в лес, Вазгер обернулся. Золониане продолжали сидеть у костра, о чем-то беседуя, но слов он разобрать уже не мог.

С охоты Вазгер возвращался с пустыми руками.