— Вот! — торжествующе провозгласил он. Вазгер не стал отвечать, а, протянув руку, схватил сверток и, не разворачивая, скорым шагом пошел на двор, поближе к свету. Маб не обиделся. Быстро закрыв тайник и задвинув ящик на прежнее место, он поспешил следом за наемником, уже покинувшим сарай. Мальчишка догнал его у самого крыльца, на которое Вазгер без малейших колебаний опустился, положив сверток на колени. Не тратя времени даром, Вазгер принялся торопливо разворачивать толстую мешковину. Мало-помалу сквозь ткань начала явственно ощущаться кромка клинка и ребристая крестовина эфеса. Откинув последний слой мешковины, наемник не смог сдержать разочарованного вздоха. Хотя, что и говорить, где-то в глубине души Вазгер был готов к чему-то подобному. Меч оказался ржавым — не настолько, чтобы бурая корка полностью скрыла благородную сталь, но все же достаточно, чтобы не оставить сомнений: по-настоящему спасти клинок уже не удастся. Однако попытаться стоило: как-никак, оружие, для разминки сгодится, а уже после можно и настоящий меч раздобыть. Вазгер не собирался задерживаться у старика егеря слишком долго. Правда, он не знал, что станет делать после того, как покинет охотничий домик, — путь в Мэсфальд был заказан, к золонианам наемника просто не понесли бы ноги. Оставался только один выход: уйти подальше отсюда — в Эксан, в Себорну, куда угодно, только бы не вспоминать больше об унижении изгнания на глазах у сотен горожан.

Поморщившись, отгоняя черные мысли, Вазгер провел по клинку пальцем, пытаясь поточнее оценить нанесенный мечу ущерб.

— Ну как? — сдерживая дыхание, спросил мальчишка, уже поняв, что меч не слишком-то приглянулся Вазгеру.

— Для разминки подойдет, — не задумываясь ни на секунду, ответил наемник и толкнул дверь, ведущую в дом. Перво-наперво следовало привести клинок в порядок, и откладывать этого Вазгер не собирался. У егеря должно было найтись все необходимое для этих целей.

Егерь все еще продолжал сидеть за столом и сосредоточенно перетирал что-то в глиняной миске. От образовавшейся там зеленовато-белой кашицы распространялся слабый, но не слишком приятный аромат, заполнивший комнату.

— Гайдерис, — окликнул старика Вазгер, — мне нужно вычистить и наточить меч.

Егерь молча обернулся и бросил на наемника косой взгляд, равнодушно скользнувший по лицу Вазгера и зажатому в его руке клинку. Все так же, ни слова не говоря, Гайдерис указал куда-то в сторону полок, ясно давая понять, что все необходимое можно найти там. Похоже, что до происходящего старику не было никакого дела, он вновь вернулся к прерванному занятию. Пожав плечами, Вазгер прошел в глубь комнаты и, положив меч на стол перед Гайдерисом, принялся исследовать полки. Было немного странно, что егерь никак не отреагировал на оружие, но теперь наемника это мало интересовало — на сегодняшний день он нашел себе занятие. Возвращение меча к жизни — процесс довольно длительный и хлопотный, если, конечно, проводить его со знанием дела.

Плавный перекат, разворот… Замах и удар! Меч коротко свистнул, описывая плавную дугу и проходя буквально в ладони от земли, над примятым ногами снегом. Если бы противник, против которого предназначался этот прием, был недостаточно опытным, он бы в единый миг лишился обеих ног.

— Вот это да! — только и смог вымолвить Маб, после чего торопливо захлопнул отвисшую челюсть. На его глазах еще никто и никогда не проделывал ничего подобного. То, что Вазгер вытворял с мечом, больше походило на танец, чем на бой с воображаемым противником.

Проведя ладонью по лицу и кое-как стряхивая градом струящийся пот, наемник, заставив меч описать широкую восьмерку, двинулся к крыльцу, намереваясь накинуть на плечи куртку — не годилось после упражнений разгуливать на морозе в одной рубахе, можно было и легкие застудить. Меч оказался не так уж плох, как показалось сначала. Наемнику удалось обнаружить на клинке у самого перекрестья знак и имя кузнеца. Само имя ничего не сказало Вазгеру, а вот некоторые элементы эмблемы указывали на работу золонианского мастера.

— Вазгер!

Он резко обернулся на крик и встретился взглядом с выходящим из-за дома егерем, прижимающим к груди охапку дров. Гайдерис неторопливо подошел и, лишь поравнявшись с наемником, продолжил:

— Не желаешь размяться? Возьми в доме лук и отправляйся к старому пожарищу, я там следы лосиные видел давеча. Только смотри у меня, лосиху не трогай — мужика достань.

Вазгер негромко хмыкнул:

— Все бы ничего, да только как я один его дотащу?

— Свежевать умеешь? — чуть склонив набок голову, поинтересовался егерь и, получив в ответ короткий кивок, удовлетворенно причмокнул губами. — Вот и отлично. Здесь не так уж далеко, справишься.

— Можно мне с тобой? — подскочил Маб, с надеждой переводя взгляд с наемника на деда и обратно. Вазгеру ничего не стоило согласиться: в конце концов, мальчишка жил в лесу с рождения и не стал бы помехой на охоте. Однако Гайдерис был иного мнения.

— Ты останешься и поможешь мне, — категорично заявил он. Мальчишка очень хотел отправиться вместе с Вазгером, но не решился возразить деду. Наверное, он поступил правильно — незачем портить отношения с родней, а наемник… А что наемник: он никто, он уйдет и никогда не вернется. Ему незачем возвращаться.

* * *

Идти через лес было приятно. Пусть глубокий снег скрывал под собой корни и затруднял продвижение, пусть низкие ветви так и норовили хлестнуть по лицу, вырываясь из отводящих их рук. Пусть — все это никоим образом не портило того приподнятого настроения, в которое находился сейчас Вазгер. Он не спешил — хотелось развеяться и немного прийти в себя.

Вазгер незлобливо выругался, когда слишком длинная еловая лапа стегнула его по щеке, осыпав снежными крупинками, щедро набившимися в нос и рот. Места здесь были знакомые, не глухомань. Изменилось, конечно, кое-что, но не сильно. Вазгер только что миновал небольшую, крепко промерзшую речушку — один из притоков Лааны. Остановившись на миг, наемник бросил мимолетный взгляд в сторону и увидел вздымающуюся над всеми остальными деревьями густую шапку сосновых верхушек. Сосны эти походили на остров в лесном массиве. Впрочем, для Вазгера они служили всего лишь ориентиром: наемник никогда не задумывался, почему эти сосны растут столь кучно и отдельно от других.