Шрифт:
– Так, значит, ты узнал всю эту историю из письма, – не скрывая разочарования, протянула я. – А мы-то думали – сам докопался.
– Это следователь узнал из письма, – обиделся Женя. – А я-то как раз сам докопался.
– Света, не обижай Женю! – подскочила Ксюха. – Решено! Я открываю детективное агентство и назначаю Женю главным детективом! Согласишься?
– Я рассмотрю ваше предложение, – пробурчал Женя, поднимаясь. – Поздно уже, пойду…
Я проводила гостя до дверей. Ксюха тактично осталась в комнате. Она мнила себя ужасно хитрой и догадливой, считая, что между мной и Женей что-то может быть, кроме того, что уже было.
– Я позвоню? – спросил Женя, перед тем как уйти. Я покачала головой. – Свет, ты не думай, я не буду надоедать. – Женя дотронулся пальцем до моего носа. – Но если я тебе понадоблюсь… вдруг – позови. – Обрисовал пальцем контур моего подбородка, открыл дверь и ушел.
Некоторое время спустя я все еще стояла, прислонившись спиной к двери и глядя в зеркало.
– Ну и что? – спросила я у своего отражения. – Что дальше?
Глава 16
После этих событий все как с ума посходили. Каждый по-своему.
Моя подруга Ксюха с таким рвением вдруг занялась делами покойного мужа, что говорила теперь только на темы бизнеса, акций и инвестиций. Конечно, ее речи о бизнесе прерывались бурными монологами о Мише, но легче от этого не становилось. Подруга зациклилась на том, что, став крутой бизнесменкой, она обязательно добьется возвращения блудного Миши.
Временами она говорила:
– Ничего, он еще поймет, что потерял… Он еще приползет.
А временами делала вид, что совсем не думает о бывшем возлюбленном, и строила из себя деловую женщину.
– Ты понимаешь, мне хочется открыть что-то свое. Но я пока еще не решила, что именно. Массажный салон? Школу танцев? Ресторан?
Я только плечами пожимала – какой из меня советчик?
– Нет, ты мне посоветуй, – приставала она. – Я обязательно хочу открыть что-то новое. Возьму к себе на работу вас с Леной.
– Я разве ищу работу?
– Тебе и не надо ничего искать, – остановила меня подруга. – Работа сама тебя найдет. Из интерната надо бежать, пока детки всю твою кровь не выпили. И потом, на что ты собираешься жить, если Игорь… Ну, если он не вернется к тебе?
Ксюха была прямая и несентиментальная, когда дело касалось других. Но я привыкла. К тому же я тоже об этом думала. В какой-то момент почувствовала, что от меня теперь мало что зависит. Я не владею ситуацией, мне не у кого просить помощи, не на что надеяться. Игорь был далеко и только изредка присылал мне сухие эсэмэски.
Ксюха была права – пора мне подумать о будущем без него.
Кончался учебный год, и за лето предстояло решить – вернусь я в школу или уйду в Ксюхин зарождающийся бизнес. Обе перспективы меня мало радовали.
К концу последней четверти я так устала, что думала – не дождусь каникул. А мне еще грозила работа в летнем лагере!
Второй после подруги меня удивила моя мама. В очередной выходной, когда мы с дочерью заявились в родовое гнездо, мамино настроение мне показалось каким-то странным. Она выглядела притихшей, задумчивой и в то же время напряженной.
Мы стояли с ней на застекленной террасе и наблюдали, как Иришка трогает ладошками молодую траву в палисаднике. Рядом работал мой отец – расчищал граблями землю под елкой от прошлогоднего мусора. Иринка подолгу могла так играть – трогать траву, гладить цветы мать-и-мачехи, дуть на одуванчик. Рядом Кирюша, высунув от усердия язык, красил забор. Эта работа считалась его привилегией – он никому ее не доверял.
– Светочка, мне надо с тобой посоветоваться, – начала мама, совсем как Ксюха. Я невольно насторожилась. – Ты знаешь, мы с папой тут как-то думали… Ты у нас одна дочка. Выросла уже, стала самостоятельная. А мы… В общем, мы хотим взять на воспитание девочку.
– Что? – Я не поверила своим ушам. Мне показалось заявление мамы блажью. Детским лепетом, капризом ничего не смыслящего ребенка. Что значит – взять девочку на воспитание? А как же – Иришка?! Или она уже не считается? А Кирюша? Неужели он не нуждается больше в их любви? Нет, им мало своих, нужно еще чужую девочку!
Я так разволновалась, что не могла говорить, только смотрела во все глаза за окно, на папу и свою дочку, сидящую у его ног. Обида душила меня.
– Ты пойми меня правильно, дочка. Прошлый раз, когда мы с тобой поехали в интернат и я увидела, как они все спят в огромной убогой спальне…
Я повернулась и взглянула на маму. Она очень волновалась, пытаясь объяснить мне то, что уже стало для нее естественным.
– У большинства из них живы родители, – угрюмо напомнила я, – и прекрасно себя чувствуют! И живут в свое удовольствие!