– Маленькая леди, при чем тут твой рост? – поинтересовался он.

– Я больше, – упрямо повторила Кейт, усаживаясь в углу и пристраивая на коленях свою сумочку.

Дрю молча стоял снаружи. Мэтт присел перед ним на корточки.

– Эй, старина, ты должен отстаивать свои права! Мне ты кажешься таким же большим, как и Кейти. Пожалуй, даже немного повыше.

Дрю мрачно взглянул на сестру.

– Она больше, – со вздохом признал он и полез в машину, волоча за собой по-.

душку.

Мэтт взглянул на Линду с молчаливым | вопросом, пока они застегивали на детях ремни безопасности.

– Кейт родилась на пятнадцать минут раньше, чем Дрю, – объяснила она, садясь рядом с Мэттом. – И теперь они оба думают, что это дает ей право превосходства на всю жизнь. По-моему, даже если Дрю перегонит ее в росте на двадцать сантиметров, Кейти все равно будет твердить, что она больше.

Мэтт тронул машину. – Хм-м... Во мне восстает мужской шовинизм, когда я вижу, что Дрю подвергается такому явному силовому давлению. Придется каким-то образом убедить его, что пятнадцать минут форы на старте еще ничего не решают.

Линда оглянулась на близнецов, которые уже занялись возней на заднем сиденье и не обращали внимания на разговор взрослых.

– Я буду рада, если тебе удастся это сделать, – вздохнула она. – Сама я настолько привыкла к тому, что Кейт всегда впереди, а Дрю плетется за ней, что у меня уже нет сил что-то менять.

– Я вовсе не собираюсь устраивать переворот. На мой взгляд, они оба довольны своими ролями.

– Меня порой беспокоит, что они близнецы. Люди чаще всего обращаются с ними как с каким-то единым существом. «Как поживают близнецы?», «Где же близнецы?», «А близнецы хотят пирожок?» И никому не приходит в голову, что, к примеру, Дрю здоров, а у Кейт простуда или что один из них хочет пирожка, а другой нет.

– Тебе еще повезло, что они разнополые. Думаю, что подростками они уже не будут так похожи друг на друга. Пока же они кажутся всем мужским и женским вариантами одной и той же личности, что и вводит людей в заблуждение.

– Да, они очень похожи, – согласилась Линда. – Оба – копии отца.

– Джим, вероятно, был красивым мужчиной, если дети в него, – заметил Мэтт.

– Да, верно. У большинства мужчин бывает какой-либо изъян во внешности – крючковатый нос, кустистые брови или оттопыренные уши. А у Джима лицо было безупречным.

Мэтт нарушил повисшее на миг молчание:

– Не думаю, что тебе хотелось увидеть меня на его похоронах, иначе я бы приехал.

Она уставилась в окно, и ему был виден лишь ее профиль.

– Ты написал мне, и этого было достаточно. Я поняла, почему ты не приехал. Тогда уже ничего нельзя было поправить.

– Тебе до сих пор больно, Линда? Ты сильно скучаешь по нему?

Едва проговорив эти слова, Мэтт уже пожалел об этом. Ведь он уже раз задал этот вопрос, и она предпочла не отвечать. И у него нет никакого права лезть к ней в душу и допытываться о ее чувствах к покойному мужу.

По ее профилю невозможно было понять, о чем она думает, но, когда она заговорила, Мэтт расслышал в ее голосе боль и сожаление об умершем муже.

– Джим был самым великодушным и добрым человеком, каких мне когда-либо доводилось встречать, – ответила она. – Он работал шестьдесят часов в неделю в церкви и все-таки находил еще время, чтобы помогать мне справляться с близнецами. При рождении они весили всего по два с половиной килограмма и почти четыре месяца не спали по ночам. Джим знал, как меня вымотала беременность, и вставал в два часа ночи кормить детей так же часто, как и я. Он стал бы просто потрясающим отцом. Вокруг него возникало ощущение... ну... заботы. Он умел... лелеять.

– Родители рассказывали мне, какой вы были счастливой парой и какой у вас получился удачный брак. Ты потеряла замечательного мужа, Линда.

Она закрыла глаза, но все равно не сумела удержать слезы, которые тихо заструились по ее щекам.

Мэтт заметил это, и сердце его болезненно сжалось.

– Мне жаль, – пробормотал он. – Мне искренне жаль, Линда.

Она вытащила из кармана носовой платок и прижала его к глазам. К счастью, в этот момент Кейт стукнула брата по макушке, и в ходе усмирения последовавшей за этим потасовки слезы у Линды сами собой высохли, и она снова стала прежней – улыбающейся и заботливой. И когда машина остановилась на берегу водохранилища, она уже весело смеялась, готовя все для пикника, как будто разговора о Джиме Петри и не было вовсе.

Мэтт задержался у машины. Он с запозданием понял, что поразило его во время их разговора. Хотя Линда охотно перечисляла все бесчисленные достоинства Джима Петри, она так и не ответила на его вопрос. Не сказала, скучает ли она по мужу или нет.

Впрочем, Джим Петри предстал в ее описании таким образцовым мужем, что Мэтт счел такое ее умолчание за простую случайность.

Линда убрала последнюю косточку цыпленка в картонную коробку и вытерла пальцы о предварительно смоченное бумажное полотенце. Затем перекатилась на живот и уронила голову на руки.