– Должно быть, вы были напуганы до смерти, – посочувствовала рассказчице Мэвис Бедлоу. – Мой муж тоже мельком видел эту особу на лесопилке, но тогда, убегая в лес, она вопила, а не хохотала, как сумасшедшая. Генри рассказывал, что он весь дрожал от страха.

– Виктор тоже видел ее. Как раз прошлой ночью, – сообщила Бланш, и все взоры обратились к ней. – Да, именно так. Эта особа заглядывала в окна столовой. И как только он увидел ее, тут же исчезла, словно в воздухе растворилась.

– Он видел ее лицо? Он узнал ее? – наперебой спрашивали обеспокоенные женщины.

– Он не смог ее хорошенько рассмотреть, потому что прошлой ночью луна была тусклой, и видимость оставляла желать лучшего. Но тем не менее, он утверждал, что никогда раньше ее не видел.

Они снова вспомнили старую историю о душе утонувшей женщины, которая бродит в поисках души своего мужа, а затем перебрали все известные им истории о привидениях. К четырем часам женщины так напугали друг друга страшными рассказами, что готовы были разрыдаться. Когда часы пробили четыре, дамы, взглянув в окно и увидев, что солнце уже садится, вдруг подхватились, начали одеваться и поспешно прощаться.

Через несколько секунд кухня Молли опустела. Только Фэнси задержалась, чтобы поблагодарить хозяйку за приглашение и за то, что помогла ей познакомиться с соседками. А на прощанье она заверила учительницу, что прекрасно провела время.

Чанс, заметив, что Фэнси уже спешит к дому, торопливо отошел от окна и присоединился к Тоду и Ленни, которые играли в гостиной возле камина. Ему не хотелось, чтобы эта дикая кошка узнала о том, что он беспокоился и ждал ее, то и дело подходя к окну.

Его щека все еще горела. Ладошка у этой мегеры хоть и маленькая, а приложилась как надо – аж искры из глаз посыпались. Если она еще раз попробует ударить его, то, видит Бог, придется положить ее через свое колено и отшлепать по заднему месту, чтоб неповадно было.

И все равно наступит тот день, когда эта упрямая ослица признается, что она без ума от его поцелуев и что ей хочется близости с ним не меньше, чем ему.

«Вот только когда настанет этот день?» – спрашивал он себя, задумчиво глядя на пламя, пляшущее в камине. Они знают друг друга уже месяц. И даже однажды занимались любовью. Однако Фэнси продолжает относиться к нему с таким холодным презрением, что хочется порой схватить ее и трясти до тех пор, пока не поумнеет и перестанет быть такой упрямой.

– Но тебе совсем не этого хочется, – хитро заговорил его внутренний голос. – Больше всего на свете тебе хочется затащить ее в свою постель, и как можно скорее.

Чанс не отрицал, что его постоянно влечет к ней. Все это верно. Фэнси так сильно воздействовала на него, что он ни о чем другом и думать не мог. Это настоящий ад – жить под одной крышей с этой женщиной, зная, что их разделяет по ночам только стена. Но эта преграда казалась более непреодолимой, чем самая крутая гора.

Он услышал, как Фэнси открыла дверь на кухню, и растерялся, не зная, как себя с ней вести. Похоже, он был уже на грани отчаяния, так как, на его взгляд, испробовал уже все средства, чтобы улучшить их отношения.

Доусен решил, что лучше всего вновь обращаться с ней холодно, ибо хорошего отношения она все равно не ценит и не понимает. И к тому же, когда она отвечает на его колкости, он начинает злиться, а когда он злится, то не так сильно желает ее.

И все же, когда Фэнси сообщила:

– Я уже дома, мальчики. Что приготовить на ужин? – Чансу, как и мальчикам, захотелось пойти на кухню, сесть за стол и наблюдать за каждым ее движением, за каждым поворотом головы.

В это утро Фэнси встала чуть свет, чтобы приготовить ко Дню Благодарения индейку с кукурузным гарниром.

Два дня назад Зеб ходил на охоту и подстрелил двух диких индюшек, меньшую из которых отдал Фэнси. Это была самка, и поэтому ее мясо отличалось большей нежностью, нежели крупная двадцатифунтовая, оставленная стариком для лесорубов. Четырнадцатифунтовой индюшки вполне хватит для всей четверки – Тоду, Ленни, Чансу и самой Фэнси – и для двоих гостей – Питеру и Клэренсу, так называемым братьям.

Она надеялась, что два пирога с тыквой, которые уже стояли в кладовой, получились удачно. Фэнси сначала не планировала их печь, но когда старший сын фермера привез в понедельник молоко, яйца и масло, он еще и подарил ей большую тыкву.

– Мама подумала, что вы, может быть, захотите испечь на День Благодарения пирог, – застенчиво сказал он.

Занимаясь приготовлением индейки, Фэнси испытывала смешанные чувства. Этот праздник будет первым после смерти отца, но в то же время она должна была благодарить Бога за то, что Тод избежал гибели в быстрых водах Пьюджет-Саунд, унесших его родителей. Нельзя было сказать, что она довольствовалась своей теперешней жизнью, но не стоило Бога гневить – они все живут в теплом доме и у них много еды.