– Ручаюсь, тебе теперь придется спать на полу, перед камином.

– Ты в этом уверен? – усмехнулся Чанс, открывая дверь и выходя наружу.

– Да, уверен, – сказал старик самому себе, возвращаясь к мытью посуды. – И ты согласишься с этим как миленький, когда нынче же вечером она вручит тебе одеяло и подушку.

Доусен возвращался домой в отличном настроении, радуясь тому, что постепенно, шаг за шагом, ему удается достичь задуманного. Во-первых, теперь Фэнси больше не танцует по ночам и полностью зависит от него, а мальчики вместе с нею. Во-вторых, теперь, без всяких дополнительных усилий с его стороны, она снова будет спать под его крышей. Возможно, ему и придется провести пару ночей на полу, но если он будет вести себя правильно, если раз-другой поговорит с ней по-хорошему, она снова окажется в его постели.

Когда Фэнси проснулась, в комнате было почти темно. Из кухни доносились приглушенные голоса. Сколько же она проспала? Она потянулась к столику и посмотрела на часы, но не смогла в темноте разглядеть стрелки. Ладно, сколько бы ни было времени, она прекрасно выспалась.

Вдруг ей вспомнилось, из-за чего она спала днем, в этом доме, и вздрогнула от страха, как если бы снова совершенно отчетливо увидела в окне белое лицо с безумными глазами. Теперь из-за этого всего она не сможет больше ночевать в своем доме.

Но где же теперь ей спать? Конечно же не с Чансом, как он, должно быть думал.

Она долго лежала в постели, обдумывая сложившуюся ситуацию, и наконец улыбнулась, найдя замечательный выход. С ней будет спать Тод, а с Чансом – Ленни. Она выскользнула из постели и быстро оделась, говоря себе, что завтра днем нужно будет сходить в свой дом и забрать там свою ночную рубашку, халат и тапочки.

Когда Фэнси появилась на кухне, на нее устремились сразу три пары глаз: Чанс и мальчики отвлеклись от ужина, состоявшего из жареной говядины с картофелем.

– Как ты себя чувствуешь, Фэнси? – спросил Ленни. – Голова больше не болит?

Она вопросительно взглянула на Доусена, но он неопределенно пожал плечами, будто хотел сказать, что не знал, как объяснить все происшедшее ребятам, не напугав их.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила она обращенным на нее вопросительным взглядам. – Но я очень голодна. Вы мне оставили что-нибудь поесть?

– Дядя Чанс поставил твою порцию в печь, чтобы еда не остыла, – ответил Тод. – Он принес ужин от Зеба.

– А что же вы сами там не поели?

Она взглянула на Чанса.

– Я подумал, что будет лучше находиться здесь, когда ты проснешься.

– Спасибо за заботу, Чанс. – В голосе Фэнси прозвучало удивление. – Это очень мило с твоей стороны.

Он многозначительно улыбнулся.

– Ты еще не знаешь, каким заботливым и милым я порой бываю.

Она покраснела, поняв, что конкретно он имел в виду, но не успела ответить, так как в разговор вмешался Ленни:

– Чанс говорил, что, наверное, ты больше не будешь спать в маленьком доме, потому что там чересчур холодно. Оттого у тебя и голова заболела.

– Да? Он так сказал, правда? – Фэнси вскинула бровь. – Я не знала, что он еще и врач. А вы это знали, мальчики?

– Он не врач, Фэнси, – серьезно объяснил Ленни. – Он – лесоруб. – Последние слова были произнесены им с нескрываемой гордостью.

– Понимаю. Один из лесорубов, да? Она насмешливо улыбнулась.

– Тебе уже стало весело, не так ли? – усмехнулся Чанс. – Это намного лучше, чем то, что было сегодня утром.

– Пожалуйста, давай не будем говорить о сегодняшнем утре, – бросила она, беря тарелку и подходя к печи.

Фэнси почувствовала себя немного смущенной, обнаружив, что для нее оставили большущий кусок поджаренной ветчины с картофелем и репой, а на десерт – свежеиспеченный бисквит. Но мальчики, казалось, совсем ничего не имели против, что ее еда выглядела намного аппетитнее их ужина. И она расправилась со своей порцией так же быстро, как любой проголодавшийся лесоруб.

Чанс весело усмехнулся, наблюдая, как она ест, но ничего не сказал. Сегодня он увидел Фэнси с новой для него стороны – она показалась ему маленькой беспомощной девочкой, покладистой и милой. Такой она ему больше нравилась, и он не хотел нарушить это ее состояние каким-нибудь неосторожным словом. Было бы неплохо, если бы она все время оставалась в таком благодушном настроении. И потому он решил вести себя с ней в этот вечер так же осторожно, как если бы обращался с дорогим фарфором.

Закончив ужинать, Доусен поднялся и стал убирать со стола посуду, но Фэнси остановила его, сказав, что сама наведет порядок на кухне.

– Может, я пойду сыграю несколько партий в покер, – сказал он, снимая куртку с вешалки у двери. – Я ненадолго.

– Можешь играть, сколько тебе захочется, – сказала она, складывая посуду.

Маленькие часы Зеба показывали без четверти десять, когда игра в покер закончилась. Билл Бэнди и Виктор Сикэт, попрощавшись, ушли, а Чанс остался, чтобы помочь Зебу расставить по местам стулья и убрать все со стола.