Заметив замешательство Мюриел, Фред пожалел, что начал этот разговор, и уже хотел вмешаться, но тут Мюриел бросила нож и вилку на стол и сердито обратилась к своей сестре:

– Что это ты выдумываешь?

– Ничего я не выдумываю. Мне просто показалось странным, что такой человек, как мистер Берк, интересуется одной из своих работниц…

– Диль, замолчи! – вмешалась миссис Патерсон. – Твои намеки просто оскорбительны!

– Так почему же он посылал за тобой? – настаивала Диль, не обращая внимания на слова матери. – И почему ты так побледнела? Ты упомянула, если я верно помню, мистера Гроувза… но такого человека не существует, значит, ты имела в виду мистера Берка, не так ли? Где ты с ним познакомилась?

Мюриел встала, бледная и рассерженная, чувствуя, что слова сестры вывели ее из себя.

– Я отказываюсь отвечать на подобные вопросы. Мистер Берк послал за мной, чтобы спросить о моей работе. Ты можешь верить или нет, но это единственное объяснение, которое я могу тебе дать.

– Но Мюриел, – сказала миссис Патерсон, – к чему такая скрытность? Мне начинает казаться, будто тебе есть что скрывать.

– Я ничего не скрываю. Я же сказала вам, что он просто спросил меня о моей работе.

Диль расхохоталась.

– Я не представляю, как ты могла с ним познакомиться, – сказала она, – но мне совершенно ясно, что ты знаешь о нем гораздо больше, чем стараешься показать. Поставь на верную карту, и ты сможешь помочь всей семье…

– Ты, наверное, сошла с ума! – Мюриел смотрела на нее, побелев от гнева и сжав руки в кулаки. Потом она повернулась и выбежала из комнаты.

– Что я такого сделала, если и Эндрю, и Диль считают меня испорченной и подлой? – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Если бы папа был жив, я могла бы все ему рассказать… а вот им я ни за что не скажу.

Поддавшись внезапному приступу горя и отчаяния, она бросилась на кровать и горько разрыдалась, уткнув лицо в подушку. «Нет, Диль вовсе не то имела в виду, что сказала, – подумала Мюриел, немного успокоившись. – Просто она не в себе последние дни. Она опять станет прежней, когда родится ребенок. Нет, Диль не может так плохо думать обо мне».

К удивлению Мюриел, этот случай больше не обсуждался, и недели две жизнь в семье шла почти безмятежно, что было довольно необычно для их дома.

Диль начала готовить приданое для младенца, и Мюриел, внимательно наблюдая за нею, чувствовала, что сестра это делает с удовольствием. Случалось, закончив какую-нибудь маленькую вещичку, Диль брала ее в руки и внимательно рассматривала, ожидая, как думалось Мюриел, похвалы домашних. Мюриел сама находила странное удовольствие, помогая ей. Она отделывала каждую вещь, пришивала ленточки и бантики – все голубые, потому что и Диль, и Фред были уверены, что у них будет мальчик.

– Забавно, но все почему-то хотят, чтобы их первенец был обязательно мальчик, – задумчиво сказала Мюриел как-то вечером, когда сидела с Диль у камина, дошивая маленькую кофточку.

– Они гораздо лучше девочек, вот и все, – решительно заявила Диль. – Особенно когда вырастут. Женщины такие язвы.

– О, как ты можешь так говорить? – засмеялась Мюриел с легким чувством протеста. – Ты не должна называть язвами представительниц своего же пола, Диль.

– А почему бы и нет? Это святая правда. Возьми, например, наши семьи. Тетя Сара – язва, и тетя Эдит тоже. А Кристин? Кто захочет, чтобы его ребенок превратился в такую, как она?

– Ничего плохого в Кристин нет…

– Ах нет? Тебе еще не приходилось становиться ей поперек дороги, Мюриел, поэтому ты не знаешь. Я никогда не забуду, как однажды на Рождество тетя Сара пожалела своих бедных родственников и пригласила нас к себе в гости. У меня была кукла – ее нельзя было даже сравнивать с теми, что были у Кристин, но по какой-то причине она ей понадобилась. Из-за этой куклы мы дрались как тигры, и Кристин выцарапала бы мне глаза, если бы я подпустила ее близко к себе. Ты была слишком мала, чтобы это помнить, но, когда я думаю о Кристин, я всегда вспоминаю этот случай.

– Все дети ссорятся из-за пустяков, – Мюриел попыталась защитить свою кузину. – Кристин всегда хорошо относилась ко мне.

– Возможно… – Диль странно прищурилась. – Вот если у тебя вдруг окажется нечто такое, что и ей понадобится, тогда увидишь ее истинное лицо.

– Я не думаю, что у меня когда-нибудь будет то, что ей понадобится, – печально ответила Мюриел.

– Пожалуй, ты права, – согласилась сестра. – Ох уж эти деньги! Если мы должны быть бедными, то почему наши родственники тоже не могут быть бедными?

Теперь Диль стала реже ворчать и почти не ссорилась с мужем. Фреду повысили жалование, и Мюриел чувствовала, что, если бы они еще имели свой дом, Диль была бы совершенно счастлива.

За две недели до Рождества тетя Сара и дядя Герберт праздновали свою серебряную свадьбу, и вся семья Патерсон получила приглашения. Диль пойти не могла, и Фред тоже отказался. Миссис Патерсон сказала, что и она не пойдет, потому что ей невыносимо провести вечер в обстановке, которая так живо напоминает ей обо всем том, от чего она отказалась после замужества.