Аарон немного опасался встретить на выставке Анни, но он старался убедить себя, что когда-то это должно случиться. Он к этому готов. И Лесли не раз повторяла, что они не должны позволять Анни разыгрывать из себя мученицу.

Лесли сегодня очень красива, подумал Аарон, когда они вышли из лифта и направились в зал. Она одевалась просто, но элегантно. Сегодня она зачесала волосы в пучок, открыв красивую, матовую шею. Черное платье облегало пышный бюст и фалдами ниспадало до земли. В платьях от Мак Федден, подумал Аарон, женщины выглядят как классические статуи. Лесли действительно была похожа на греческую богиню. Насколько она женственнее Анни.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Ну и отлично, – сказала она, оглядывая зал, и вдруг в недоумении подняла бровь. Аарон проследил за ее взглядом.

– Бог мой, – только и сумел выдавить он, с изумлением взирая на огромные гениталии, изображенные на картине.

– Джону будет о чем писать.

Аарон не понял, относились ли ее слова к художествам на стенах или к самой Феб Ван Гельдер. Она стояла рядом с Биллом Атчинсоном, затянутая в какой-то совершенно прозрачный черный чулок.

– Как у вас это называется? – спросил Аарон Лесли.

– Эксгибиционизм.

Аарон рассмеялся, и они направились к экстравагантной паре. Пора заняться делом.

Лэрри Кохран вышел из лифта и сразу увидел Азу, стоящего у входа в зал.

– Аза, извини, я опоздал, – он похлопал друга по спине. Аза неуклюже приветствовал его – что-то среднее между рукопожатием и объятием. Аза был «голубым», а может, бисексуалом; Лэрри подозревал, что Аза сам не очень хорошо еще в этом разобрался. Лэрри иногда приходило в голову, что Аза может увлечься им тоже, но он гнал прочь эти мысли.

– Лэрри, рад тебя видеть. Я сам только что пришел. Как раз успел к шампанскому, – сказал Аза, останавливая пробегающего мимо официанта.

Лэрри медленно обвел взглядом комнату. Где можно спокойно поговорить?

– Ну как дела, Аза, что новенького? Аза слегка пожал плечами.

– Все по-старенькому. А у тебя?

Лэрри надеялся, что Аза что-нибудь ему расскажет, а он выберет подходящий момент и спросит о деньгах. Он хотел быстрее с этим покончить. Но Азу явно что-то тревожило. «Неужели он в таком же положении, что и я?» – со страхом подумал Лэрри. В этом не было бы ничего удивительного, поскольку бедность и отсутствие признания и было то, что сблизило их и на чем держалась их дружба. Не так легко оставаться друзьями с теми, кто неожиданно разбогател и добился успеха.

Всякий раз, когда они встречались, Лэрри задавал Азе один и тот же вопрос:

– Есть для меня информация о делах на рынке? – Как будто, если бы Аза и сообщил ему что-нибудь важное, он мог этим воспользоваться.

Аза улыбнулся и, как обычно, сказал:

– Ничего, что могло бы представлять интерес для нас с тобой.

Лэрри знал, что Аза очень щепетилен в вопросах профессиональной этики: никакой информации, никаких намеков. Но тут, к его удивлению, Аза добавил:

– Все делают деньги, кроме меня, а ведь я знаю больше, чем все они вместе взятые. Беда в том, что у меня проблемы с наличностью: судя по ситуации на рынке, проигравших, похоже, не будет.

У Лэрри сердце упало.

– Ты хочешь сказать, у тебя нет денег?

– Ни цента, – мрачно подтвердил Аза. – Живу по кредитной карточке.

– А я собирался сегодня попросить у тебя взаймы, – простонал Лэрри. – Будь оно все проклято. Я задолжал за квартиру семьсот сорок два доллара, и, если не заплачу, меня выставят оттуда в два счета. – Лэрри отхлебнул большой глоток шампанского.

– Да-а, все, что у меня есть, это пластиковые деньги. – Аза минуту помолчал, затем добавил: – Но если ты продержишься до конца октября, я смогу тебе помочь.

– Да в конце месяца я сам кое-что получу. Мне нужно сейчас. – Лэрри изо всех сил старался скрыть разочарованием. – А что произойдет в конце октября? Ты выиграешь в лотерею?

– Так, наметилось кое-что. – Аза поспешил сменить тему: – Я слышал, ты больше не фотографируешь, подался в писатели? Думал, ты теперь при деньгах.

– Увы, – вздохнул Лэрри.

Джил и Мэри вошли в галерею, и к ним тут же подлетела Шелби. Морти едва поспевал за ней.

– Вы оказали мне огромную честь, – пропела она, – мне та важно услышать ваше мнение.

Джил посмотрел на стены. Н-да! Лично у него подобные эксперименты вызывали отвращение, но он ничем не выдал своих чувств. В мире искусства он не был вожаком, и ему хватало ума это признать. Мэри выглядела несколько обескураженной. Придется ей кое-что объяснить.

– Избранные работы Феб у меня в отдельных залах. Только для самых дорогих гостей, – щебетала Шелби. – Позвольте вас проводить.

Джил вполне мог без этого обойтись. Это все Мэри – стремилась занять соответствующую ступеньку на социальной лестнице, настояла на переезде на Пятую авеню, из кожи вон лезла, чтобы войти в эти дурацкие благотворительные комитеты. Джила это все не волновало. Синтия тоже носилась со всякой светской ерундой, когда-то это ему помогло. Но не более того. Он выше этого, к тому же ему это просто скучно. Но если Мэри очень хочется, он не против. Хотя, конечно, он никогда не позволит ей повесить что-либо подобное в их доме. А сейчас почему бы, действительно, не сходить в комнаты для избранных, не толкаться же здесь в толпе. Взяв Мэри под руку, он проследовал за Шелби и этим омерзительным Кушманом. Неотесанный чурбан. В последнее время он начал зарываться. Джил сделал из него миллионера, но этот хорек продолжает что-то вынюхивать. Ничего, Джил скоро от него отделается.