— Вы хотите, чтобы за вас это сделала я?

— Не только. Мне нужен дом Семиродова, и я прошу вас склонить его к сделке. Возьметесь устроить дело?

Наступила моя очередь, глубокомысленно вздыхая, воспользоваться паузой. Он оказался терпеливее меня и не торопил.

— Это хлопотно, — наконец ответила я. — Хлопоты сами по себе энтузиазма не вызывают. Заинтересуйте!

— Вознаграждение я готов обсудить прямо сейчас.

— Гонорар, — поправила я его. — Хорошо, я назову его сумму, но обсуждать это не собираюсь. Не будем торговаться, Ганс.

— Не будем, — согласился он. — Я рассчитываю на ваше благоразумие. Итак?

— Тридцать процентов от суммы сделки.

При виде его округлившихся от изумления глаз я сочла необходимым уточнить:

— От общей суммы: за дом, за надворные постройки, за приусадебный участок и за землю.

— Земля не их, земля принадлежит муниципалитету, — уточнил он быстро.

— Жаль! Нет, нет! — остановила я его. — Никакой торговли.

— Согласен! — принял он наконец решение и рассмеялся: — Удивительная вы женщина, Татьяна Александровна!

— Уж какая есть!

Я получила от Малышева листочек, на котором он криво нацарапал адрес Семиродова, и оговорила условия. Для него они были совсем не обременительны, но важны для меня — право отказаться от дела после ознакомления с деталями и размер накладных расходов, не входящих в гонорар, остающийся у меня независимо от исхода.

— Вы своего не упустите! — ухмыльнулся Ганс.

Я восприняла это как комплимент и оставила его реплику без ответа.

В рассказе Малышева я отметила два заинтересовавших меня момента. Но прояснять их сразу не стала, а оставила на потом, чтобы не портить о себе впечатления преждевременными расспросами.

Расстались мы с ним не слишком сердечно. Он остался недоволен неопределенностью, поскольку не добился от меня окончательного согласия взяться за это дело. А я обдумывала, сколько смогу заработать, согласившись на его предложение. Именно поэтому, невзирая на вечер и утомление после трудового дня, я вывела машину с автостоянки и направила ее в сторону, противоположную от моего дома, по адресу, нацарапанному для меня Гансом. Хотелось взглянуть на строение, приблизительно оценить его стоимость и составить представление о размерах условленных тридцати процентов. Если сумма окажется достаточно солидной, это заставит меня работать в полную силу и можно будет считать мертвый сезон закончившимся. К тому же я надеялась приятно провести сегодняшний вечер. А если еще и Чекменев Костя украсит его собой, то можно будет считать прошедший день удавшимся во всех отношениях.

Приятные мысли.

Район, где нужно было искать дом Кирилла Федоровича Семиродова, я знала приблизительно. Это был частный сектор еще социалистической застройки: непритязательные домишки, по обеим сторонам нешироких улиц — сады, редкие пешеходы и почти полное отсутствие автотранспорта как в ту, так и в другую сторону.

Такое впечатление, что здесь все было под рукой, как в деревне. Нужную мне улицу я отыскала довольно быстро. Неторопливо катила по ней, присматриваясь к номерам домов, и вскоре оказалась на городской окраине, так и не добравшись до нужного мне. Слегка растерявшись, я остановила машину и закурила, размышляя, продолжить ли поиски пешком и поспрашивать у местных или колесить дальше по округе, надеясь на удачу. Но сейчас мне везло даже в мелочах.

Я назвала фамилию Кирилла Федоровича топавшемуся по обочине мальчонке с удочкой, и он, не задумываясь, махнул рукой в сторону холма, поросшего невысокими редкими деревцами, мимо которого, в пятистах метрах отсюда, проходило загородное шоссе.

Да, место для своей будущей резиденции господин Малышев выбрал отменное, ничего не скажешь! А вот и дом Семиродова. Стоит на отшибе от прочих, не привлекая к себе внимания, и имеет вид отошедшего в сторонку, отвернувшегося от толпы престарелого аристократа. Одноэтажный, но довольно высокий, с разросшимся садом, обнесенный крепким забором, он всем своим видом заставляет вспомнить редкое теперь слово — усадьба. Стоит присмотреться к нему получше. По-моему, стоимость его больше двухсот тысяч. Только если уж он совсем ветхий…

Дом был хорош, чего нельзя было сказать о ведущей к нему дороге. Свое асфальтовое покрытие она, по-видимому, потеряла еще в незапамятные времена, превратившись в грунтовку в самом худшем понимании этого слова. Протащив машину по колее около пятидесяти метров, я решила выбраться на целину. Тем более что следы от колес на ней уже были.

Лучше бы я этого не делала!

Едва машина выбралась на ровное место, как раздался хлопок и моя «девятка» заковыляляла, припадая на «переднюю лапу». Приехали. Вот досада! Теперь вылезай, Танечка, и чеши затылок.

Сознавая свою полную беспомощность, я уныло потыкала носком кроссовки пропоротое колесо и в растерянности оглянулась по сторонам. Ситуация! Хотя в багажнике, как и полагается, лежало запасное колесо, пользы от него без домкрата было немного. Надо сказать, что я категорически против того, чтобы возить с собой эту вечно масляную, тяжеленную штуковину. Когда же в ней — вот как сейчас — возникала необходимость, я предпочитала пользоваться услугами добровольных помощников.

Вот только где их взять сейчас, в стороне от дороги?