— На собственной шкуре испытывает, каково это, когда вокруг тебя рыскают эти акулы.

— Да, хорошая пища для любителей позлорадствовать, — признал Линли.

Он остановился рядом с «мерседесом». На его стук в дверь открыл констебль и коротко спросил:

— Получили наше сообщение?

— Какое сообщение? — спросил Линли. — Мы ехали в машине. Уинстон был на телефоне.

Констебль понизил голос:

— Дело стронулось. Поступил еще один звонок.

— От похитителя? Когда?

— И пяти минут не прошло. — Он повел их в гостиную.

Шторы были задернуты, чтобы уберечь Лаксфорда от телеобъективов, окна закрыты, чтобы обезопасить от любопытных ушей. Но это создавало мрачную, гнетущую атмосферу, похожую на мертвенную атмосферу склепа, которую не рассеивал даже включенный электрический свет. Кофейные столики, кушетки и сиденья кресел были завалены почти не тронутыми упаковками продуктов. На крышке рояля стояли чашки с подернувшимся пленкой чаем и пепельницы, из которых лезли наружу окурки и пепел. Рядом на полу валялись страницы свежего номера «Осведомителя».

Деннис Лаксфорд сидел в кресле у телефона, обхватив голову руками. Когда полицейские подошли к нему, он поднял голову. Одновременно с другой стороны в комнату вошел инспектор Джон Стюарт, один из коллег Линли по отделу в Ярде. На тонкой шее у него висели наушники, сам он говорил по сотовому телефону. Кивнув Линли, он продолжал:

— Да… да… черт. Попробуем протянуть подольше в следующий раз… Хорошо. — Сложив телефон, он сказал Лаксфорду: — Ничего, мистер Лаксфорд. Вы старались, но времени было недостаточно. — И Линли: — Вы слышали?

— Только что узнал. Что это было?

— Мы записали его на пленку.

Он повел Линли на кухню. Там, между разделочной стойкой и холодильником из нержавеющей стали была установлена записывающая система. Она состояла из катушечного магнитофона, наушников и проводов, которые расходились, похоже, во все стороны.

Детектив-инспектор Стюарт перемотал пленку и включил. Говорили два голоса, оба, по-видимому, мужские, один из них принадлежал Лаксфорду. Второй звучал так, будто звонивший говорил гортанью и сквозь стиснутые зубы. Эффективный способ исказить и замаскировать голос.

Разговор оказался кратким, слишком кратким, чтобы проследить, откуда звонили:

— Лаксфорд?

— Где мой сын? Где Лео? Дайте мне с ним поговорить.

— Ты не то написал, мразь.

— Что — не то? О чем вы говорите? Ради бога…

— Заткнись. И слушай внимательно. Я хочу правду. Статью. Без правды ребенок умрет.

— Я ее написал! Разве вы не видели газету? Она на первой странице! Я сделал то, о чем вы просили. А теперь отдайте мне моего сына или г..

— Ты не то написал, мразь. Не думай, что я не знаю. Сделай все как надо к завтрашнему дню, или Лео умрет. Как Лотти. Ты понял? Завтра, или он умрет.

— Но что…

Запись закончилась, когда на том конце отключились.

— Это все, — сказал Стюарт. — Недостаточно времени, чтобы проследить.

— Что теперь, инспектор?

Линли обернулся на голос. В дверях кухни стоял Лаксфорд. Он был небрит, казалось, не умывался, одежда была та же, что и накануне. Манжеты и расстегнутый воротник белой сорочки пожелтели от пота.

— «Ты не то написал», — произнес Линли. — Что он имел в виду?

— Не знаю, — ответил Лаксфорд. — Бог мне свидетель, я не знаю. Я сделал то, что он мне велел, буквально. Не знаю, что еще я мог бы сделать. Вот.

В руках Лаксфорд держал экземпляр утреннего выпуска «Осведомителя». Часто моргая, он протянул его Линли. Глаза у Лаксфорда заплыли и покраснели. Линли более пристально, чем утром, посмотрел на газету. Лучшего заголовка и сопровождающих фотографий похититель и пожелать не мог. В первом же абзаце содержались нужные ответы на вопросы: кто, где, когда, почему и как. Дальше читать Линли не стал.

— Вот что произошло, насколько я помню, — сказал Лаксфорд. — Может, я ошибся с какой-то подробностью. Может, что-то забыл… видит Бог, я не помню номера комнаты в гостинице… но все, что я мог вспомнить, есть в этой статье.

— И, однако же, вы написали не то. Что он мог иметь в виду?

— Говорю же вам, не знаю.

— Вы узнали голос?

— Кто, к черту, узнал бы этот проклятый голос? У него словно кляп во рту был.

Линли посмотрел мимо него в сторону гостиной.