Ку-ку, твоя информация, а ещё — реалист. Провидение взяло и сдуло дом. Был и нет.

Им это — раз плюнуть, щелчок пальцев! Вот вам, Фомы неверующие… А за что? Ну живут Они там себе, на небесах, никто ведь от сюда Их не трогает, мы во всяком случае — точно не трогаем! Так какого чёрта?! Что ж Они нас шугают-то постоянно?

Что Им надо от нас? Поклонение? Прославление? А на-фи-га Им это?!!

Теодор безвольно опустился на корточки. Всё, приплыли.

Так долго лезть на вершину, что б на ней замёрзнуть. Глупее что-либо могло случиться только с полным дауном. Это ж надо, вечно он куда-нибудь вляпается.

Уже в полном расстройстве, художник встал и побрёл восвояси, по той же тропинке, по которой взошёл на гору. Тропинка пересекала вершину и скрывалась в противоположной стороне. Идти обратно Теодору было мерзко, уж лучше дальше по тропе, если вдруг и повезёт, то выйдет по ту сторону горы. Но, шансов, признаться, никаких: в это время года на вершине ночью температура опускается за минус «0», тёплой одежды как таковой нет, сил пройти осталось, в лучшем случае, шагов двести. Кабздец, одним словом. Романтичная смерть. Его полотна вырастут в цене в десятки раз. Отличный PR-ный ход.

АВ также потерял самообладание и плёлся следом за Теодором. Сил не было и у него.

Еда оставалась в достатке, воды только мало, но, это — не беда, он знал, что на Воробье есть небольшой водопад, ключ, бьющий прямо недалеко от вершины. Вполне возможно, что они идут сейчас в эту сторону. А может и не совсем в эту. А какая, собственно разница? Сил добраться до подножья всё одно — не хватит. В горах темнеет быстро, особенно в такой туман. Надо собрать все мысли и привести их в порядок. Подвести итоги. Это даже хорошо, что смерть не пришла внезапно, а даёт отсрочку на несколько часов. Успею подумать обо всём и обовсех. Вот только одно из рук вон плохо — художника сюда притащил, на верную гибель. А ему сейчас только-только крылья расправлять. Глупо, как глупо. И куда подевался с вершины целый дом из железнодорожных шпал? Ведь, если бы его сдуло каким-то невероятным ураганом, то хоть несколько шпал валялись бы где-нибудь рядом-поодаль! Остался бы остов или фундамент, или, хотя бы место, где этот дом стоял! Вообще-то, двадцать лет прошло. Зарасти всё могло пять раз, хотя… странно, однако.

И тут АВ, задумавшись, врезался в спину стоящего Теодора.

На немой вопрос, художник и ответил кивком, указав взглядом на тропу впереди.

А тропа, перестав спускаться долу, опять полезла в гору. Следующую… — Ё-маё! — обрадовано заорал АВ, — как я забыл! У Воробья две вершины! Одна ложная, на пятьдесят метров короче второй! Боже мой святый, спасены, Теодор Сергеевич, спасены!!!

Они обнялись и запрыгали на высоте больше километра от оставленных на земле людей. Те уже готовились отходить ко сну, расправляли свои уютные кровати, смотрели телевизоры и читали книги, проверяли уроки у сопливых малышей, занимались друг другом, и знать не знали, что в километре в сторону неба от них, два таких же как они, так дико радуются жизни!

— Да это не Воробей, это просто российский герб какой-то! — возбуждённо орал художник.

— Чудовищно, Теодор, а ведь могли замёрзнуть к чертям! — вторил АВ.

Ну, пятьдесят, не пятьдесят метров разницы было меж двух вершин, а путникам пришлось ещё с час карабкаться по тропе. Это напрямую — пятьдесят метров, напрямую вверх, а гора, она — покатая, такие дела.

Вторая вершина мало отличалась от первой.

Особо, конечно, было не разглядеть, вокруг путешественников воцарился ночной мрак, но на десять-пятнадцать метров вперёд, различать предметы всё же было можно. Так же пустынно, невысокая трава, опушка, холмы, и, самое главное — коренастый чёрный дом с одной бойницей окна. Плоская крыша, ни завалинок, ни ступенек — ничего лишнего. Это убежище на вершине. Это — спасение безумцам, ползущим в гору. Это — повод лезть сюда без страха и упрёка. Гарант результата.

Если, конечно, взберёшься.

Открыли скрипучую дверь, вошли в полную темень.

Главное — ветра нет. АВ зажёг принесённую свечу, осмотрелись. Спартак остался бы доволен. Пара солдатских коек без матрасов, печка, стол и две (Теодор догадался по смыслу) табуретки. Всё. А больше на вершине, ничего и не надо! Спасибо вам, дорогие собратья, за такой подарок! Ведь, жизнь, собственно, подарили!

На стене висела старая, замусоленная тханка, с которой ехидно улыбался нарисованный Будда, сидя в окружении сонмища разноцветных Богов и Богинь.

Теодору показалось, что вот как раз Им-то и не надо от него ничего, им и так хорошо. И только его собственный вопль о спасении может заставить этих самодостаточных Богов обратить внимание на его бренное существование и вмешаться в его судьбу. И Вам — спасибо, дорогие…

Дров не оказалось, не беда, вместе сходили к ближайшему сосняку, срубили пару засохших деревьев. Растопили печь. Запахло горящей ёлкой, словно Новый год только прошёл… Стало тепло и спокойно. Как мало надо человеку для счастья — обезопасить своё тело, хранительницу сознающей души.

Во «дворе» нашли ключ — он бил прямо в небольшой ямке, рядом с домом. Через полчаса котелок предлагал им вкуснейший горячий чай. Съели по бутерброду, большего не хотелось, организм отчаянно радовался избавлению от пыток восхождения.

Закурили предложенный АВ табак, скрутили самокрутки, разом затянулись. В доме и так пахло можжевеловыми благовониями, теперь же пространство наполнилось приятным дымом трубочного табака. Можно и без трубок, какая разница.

— Антон Владимирович, а вы зачем машину оставили на вокзале?