Можно резюмировать, что Теодор не удивился. Такое случалось и ранее, и, признаться, неоднократно. Но, так как подобные пробуждения никогда не становились ежедневным бичом, то Теодор особо и не беспокоился по этому поводу.

Мы в России, с нами подобное случается, уж с нами такое бывает. Если мы «решили что отметить, то отметим обязательно», да так отметим, что мир содрогнётся и пропустит нас без очереди в сортир поблевать. Кстати, пока ничего не ел, не плохо бы и прочистить желудок. Вообще, в таком состоянии необходимо как можно больше всего из организма выдавить, удалить, а уж потом и заполнять его заново едой и водой. Токсины, это, брат, вещь отвратительная.

Усердно (на сколько это было возможно в его состоянии) поборовшись с этими самыми токсинами, и, судя по звукам — победив, Теодор принял контрастный душ, не удержался и прямо из под крана напился холодной воды и почувствовал себя гораздо лучше. Растирая голову полотенцем, он подумал, что теперь можно полечиться пивом — литра полтора хватит, затем поспать и — всё, здоров, или наглотаться жаропонижающего и целый день отпиваться чаем. Первое, конечно веселее. Второе полезнее. Но живём мы в этом теле один раз. С этим ни одна религия не поспорит.

А раз один, следовательно — пиво. Вообще, Теодор иногда сам себя поражал своими способностями к логическому анализу. Когда ему с бодуна хотелось пива, он выстраивал столь фундаментальную логическую цепочку, неопровержимо доказывавшую о необходимости выбора именно пива, что все физики обзавидовались бы, узнав ход и вывод его умозаключений.

По выходу из ванной комнаты, его ожидал сюрприз. Вид сюрприз имел весьма жалкий.

Он сидел у кресла прямо на полу, не в силах поднять голову с ручки этого самого кресла. Помятое лицо сюрприза напоминало вчерашнего гостя, а вот его костюм… оставался далёким и невнятным намёком на вчерашний блеск Антона Владимировича.

Нечто мятое и грязное окружало его тело, и акцентировало виноватый взгляд красноватых глазок. Гость молчал. Теодор тоже пока оставался не слишком разговорчивым, и, поэтому просто вынул чистое полотенце, новую зубную щётку и протянул всё это гостю, глазами указав на ванную. Упрашивать не пришлось.

Через пол часа, когда посвежевший гость в теодоровом запасном халате сидел с хозяином в кресле и попивал наикрепчайший чаёк, Теодор задал ему резонный вопрос:

— А вы чё приходили-то вчера?

— Познакомиться…

— А… ну, вот и познакомились…

Долго смеяться не могли — головы болели, как проклятые.

Угомонившись, Теодор с неудовольствием спросил:

— А мы вчера как себя вели, всмысле, никуда не влипли?

— Нет, что Вы, — успокоил гость. — Всё было очень весело, но как-то быстро. Видимо, сказались-таки Ваши бессонные ночи и чай вместо еды. Мы так и не поговорили нормально ни о чём. Но, это даже к лучшему, всё равно сегодня бы всё пришлось повторять заново, из нас никто бы ничего не запомнил — ни Вы моих вопросов, ни я Ваших ответов. Потом… Э-э… Я пошёл Вас проводить… проводил… но себя выпроводить отсюда уже не смог, Вы уж извините.

Художник предложил прогуляться до ближайшего паба. Антон Владимирович не возражал. С трудом почистили костюмы от дорожной пыли, штукатурки, засохших кусочков салата и прочей не идентифицируемой дряни. Следующая беседа проходила в разряженной обстановке модерновой пивнушки, где приличные посетители чинно восседали на высоких стульях. Играла медленная музыка, свет был приглушён, и пара глотков свежего холодного пива легко настраивала на разговор.

— Я пришёл к Вам, Теодор Сергеевич, не только от себя лично…

— М-да, — вопросительно кивнул художник, его состояние начинало восстанавливаться и растекалось благодушием по всему телу. — И кого вы представляете?

— «Клуб Шести».

— Не слышал, если честно, но, может и потому, что я весьма далёк от новой светской жизни. И от старой был далёк. А скажите, что, Клубы опять нынче в моде?

— Признаться, и сам не знаю про моду на Клубы. Но о нас Вы ничего и не могли слышать. Нам общественное мнение как-то неважно. Мы, сами по себе. Клуб закрытый и рассказывать о его нюансах, правилах и тонкостях я пока не имею права…

— Вот и прекрасно. Я, если честно, и сам не люблю всякие там тайны, особенно — чужие. Тогда просто расскажите, зачем вам я? Вы мои картины купили, а теперь что?

— А теперь мы хотим заказать у Вас портреты.

— Вас?

— И меня тоже. Каждого из Клуба, по одному портрету.

— А сколько вас там всего?

— Шесть.

— Это логично. «Клуб Шести». Гонорар?

— Если Вас устроит, то за каждый портрет, гонорар будет такой же, по какой цене я купил одну из Ваших картин. Я говорю о той, что из Серии, Вы меня понимаете.