Шрифт:
– Дело не в любви, Мэдди. Дело в том, чтобы понять, кто я такой. Я потерял свою семью. Моя опора рухнула, и у меня даже нет возможности посмотреть в лицо человеку, который наполовину ответственен за тот ад, в котором я очутился. Ты – единственная постоянная часть моей жизни.
– Люк, это не так. У тебя есть…
– Я так чувствую. Ты – единственное, что у меня осталось. Я прошу тебя помочь мне.
Она встала, подошла к раздвижным стеклянным дверям и долго смотрела на огни, светящиеся в долине. Наконец она обернулась.
– У меня есть одно условие.
– Любое.
– Наши отношения должны быть чисто деловыми. Я говорю серьезно, Люк, ничего личного, абсолютно ничего. Мы не можем повторить то, что сделали месяц назад. Все это в прошлом. Адвокат и клиент – вот мое условие.
– Хорошо.
– Это серьезно. Дай мне слово.
– Будь у меня под рукой Библия, я бы поклялся на ней.
– Нет, я так не могу, – сказала она, качая головой. – Ты все превращаешь в шутку. – Она направилась к входной двери.
Он догнал ее и остановил, положив руки ей на плечи. Он все крепче обнимал ее, пока она не подняла голову и не посмотрела на него.
– Мэдди, если я не буду шутить, моя голова расколется на миллион кусочков. Юмор помогает мне не сойти с ума. А ты единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Я, как и ты, не хочу ничего личного. Моя жизнь в руинах. Разве есть в ней место для личных отношений? Я даю тебе слово, что между нами не будет ничего, кроме бизнеса.
– Хорошо, – кивнула она. – А я даю тебе слово, что буду со всем старанием заниматься твоим делом.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Теперь, когда мы обо всем договорились, давай закончим ужин, – предложил Люк.
Ни в коем случае, подумала Мэдисон.
Он только что сказал, что в его жизни нет места для личных отношений. Он также сказал, что его жизнь разрушена и он не хочет иметь детей. Сейчас не время сообщать ему, что он станет отцом. Она не может сделать это сейчас.
Согласиться вести дело о завещании его отца – серьезный шаг. Это означает убить в себе эмоции. Как часто ей придется встречаться с ним? Сколько времени понадобится, чтобы решить вопросы, связанные с недвижимостью, оставшейся от Брэда? Хватит ли ей сил, чтобы удержаться от искушения броситься в его объятья? И в какой момент она сообщит ему, что у них будет ребенок?
Она заметила, что он выглядел более спокойным, чем при ее появлении, словно на душе у него стало легче, и это по-настоящему ее порадовало.
Люк даже улыбался. Господи милосердный, она не может выбить почву у него из-под ног новостью о ребенке. Она сообщит ему об этом после того, как завещание будет оглашено.
Он нежно взял ее за подбородок.
– Где ты, Мэдди? Вернись на землю.
Она просила называть ее Мэдисон, но он ни разу не выполнил ее просьбу. Люк всегда нарушал правила. Это заставляло сомневаться в том, что он выполнит свое обещание сохранить их отношения чисто деловыми.
– Эй, Адвокатиха.
Она встряхнула головой, чтобы прийти в себя.
– Извини. Что ты сказал?
– Давай закончим ужин. В конце концов, это ведь ты жаждала китайской кухни.
– Хорошо, давай.
– Ты почти ничего не съела. Что-то не так? Ты случайно не заболела?
– Нет, все отлично. – В какой-то степени он не ошибался. Чувствовала она себя действительно неважно. Мысль о еде вызывала у нее отвращение. Ей предстоял визит к гинекологу. В книгах, которые она читала, было написано, что при первой стадии беременности состояние, похожее на хроническую простуду, – это нормально. И как она сможет скрыть свое состояние от него, если он будет рядом и она постоянно будет чувствовать его внимание, которое кружит голову? И все-таки, несмотря на все обстоятельства и недомогание, а также вопреки своему правилу относиться ко всему рационально, она была счастлива, что у нее будет ребенок.
Люк угрюмо посмотрел на нее.
– Несмотря на свой эгоизм, я заметил, что ты выглядишь немного бледной. Или, если процитировать утверждение кое-кого, к кому я отношусь с большим уважением, ты выглядишь ужасно.
– Спасибо, – ответила она. А еще говорят, что беременность делает женщину прекрасной и заставляет ее светиться особым светом. – Это чисто женское. Поверь, тебе это не интересно.
Он ведь не хочет иметь детей! Они вернулись на кухню, и он отодвинул стул, чтобы она села.
– Ты просто джентльмен.
Он сел рядом с ней, и глаза его потемнели.
– Эти правила внушил мне мой отец, я имею в виду Тома. Нас, меня и моих полубратьев, научили открывать перед женщиной дверь, пододвигать стул, нести сумки. Почему я никогда не замечал, что я не такой, как мои братья?
– В каком смысле?
– Помимо цвета глаз, были и другие отличия.
– Например?
– Прежде всего, репутация закоренелого холостяка, которая полностью подтвердилась.