– Точно так, товарищ дорогой. Спарринг. Только не со мной. Со спецсредством. Поспаррингуешь с роборотнем, а я за вами понаблюдаю.

– С кем?

– С роботом-оборотнем.

– Типа, с роботом-трансформером, да?

– Догадлив ты, как я погляжу. Только слово «роборотень» мне больше по нраву, чем казенное «трансформер». Роборотень – полнее отражает суть спецсредства, – Василий Иванович вложил два пальца в рот и зычно свистнул.

– Йо? – Головенка Джульбарса лупоглазо вылупилась на хозяина.

– Это я не тебе, собака ты моя чешуйчатая. Спи, Джулька, коли охота. Только, слышь, лейтенант, не уснет он. Страсть, как любит разные представления. Они у нас на заимке редкость. Скучно мальчику со мной на заимке. Было. До твоего появления.

Глухие шумы за хатой однозначно свидетельствовали, что их источник копошится в сарайчике, который хозяин, проводя для Спартака экскурсию по оазису заимки, охарактеризовал как «хозблок». Судя по звукам, в сарайчике упало что-то, вроде ведра в таз, простуженно и протестующее заскрипела дверь, открываясь, послышались шуршащие шаги по траве.

– Йо! – Обрадовался Джульбарс, единым махом взопрыгнул на перила крылечка и устроился на перилах, словно курица на насесте.

Из темени кустов за хатой на полянку перед крыльцом вышел роборотень. В сумерках позднего вечера он смахивал на привидение. Матово-белая человеческая фигура с головой, но без лица, без признаков пола, без острых углов, вся какая-то сглаженная, зализанная, самостоятельно передвигающаяся человекоподобная болванка.

Спартак поднялся с завалинки, сцепил пальцы в «замок», хрустнул суставами.

– Смотри мне, грядки не потопчи, боец, – вместо напутствия бросил в спину земляку товарищ полноправный гражданин Пехота.

Грядки справа, сзади за спиной хата, крылечко и наблюдатели, человек и дракончик, слева остановился на краю полянки роборотень. Спартак повернулся к спарринг-партнеру, еще раз оглядел полянку новым взглядом, взглядом бойца.

Места для ратных игрищ под открытым небом вполне достаточно. Мурава под ногами приемлемо мягкая, падение на нее – одно удовольствие. Спартак сместил центр тяжести на правую ногу, согнул ее в колене, выставил вперед левую, поднял крепко сжатые кулаки, приготовился к схватке с роборотнем, который стоял в пяти шагах от героя. До поры стоял болван-болваном. До того, как Спартак поднял кулаки.

Роборотень тоже присел на правой и тоже выставил вперед разгруженную левую. Приподнял согнутые локти, изогнул кисти крючками. На голове-болванке выросли жесткие и прямые черные волосы. Безликое лицо обрело черты – выступили скулы, обозначились брови, под ними расползлись щелочки глаз, отпочковались уши, вспучился нос, раскрылся рот. Матовая поверхность роборота обрела фактуру желтоватых кожных покровов азиата. Покровы частично отслоились от туловища и рук, провисли складками, потемнели, превращаясь в длиннополый халат, весь покрытый вязью иероглифов. Не более двух секунд понадобилось роборотню, чтобы прикинуться китайцем, владеющим стилем хищного таракана.

Стилевую принадлежность выдавала стойка. Стиль единственного таракана-хищника на планете Земля, легендарный стиль «Богомола», очень любят киношники. Стойку «Богомола» с другой не спутаешь, если хотя бы раз ее видел допреж, хотя бы в кино. Спартак знал, что родоначальники тараканьего стиля предпочли разнообразию техники ног устойчивость, и посему наш герой чуть разогнул колено опорной правой, готовясь переиграть в маневре противника. «Богомол» шагнул по направлению к герою. Шагнув, роборотень изменился. Исчезли халат и антропологические признаки азиата. Почернела кожа, расплющился нос, утолстились губы, пошли колечками волосы, округлились глаза, кисти роборотня обросли перчатками. Начинал шаг китайский таракан в низкой стойке, а закончил пританцовывающий негритянский боксер.

Спартак согнул колено правой, готовый противопоставить порханиям боксера каратешную непоколебимость и мощь.

Спартак моргнул. Опускал веки, видел негра в боксерских перчатках, поднял ресницы и увидел европейца штангиста... А впрочем, нет, не штангиста, борца! Обманулся по вине трико, оно и у штангистов, и у борцов чертовски похожего кроя.

Борец, судя по стойке, практикует вольный стиль. Именно вольники вытеснили из восьмиугольника так называемых «Боев без правил», весьма популярных в последнее десятилетие ХХ века, всех прочих единоборцев. Как правило, «Бои без правил» заканчивались болевым приемом в партере. Спортсмены вольники приноровились кидать на ковер и заламывать апологетов ударной техники, а также самбистов, дзюдоистов, дзюдзюцуистов, всех тех, которые заточены бороться в одежде и, за компанию, греко-римских борцов, которые фигово следят за ногами.

Правое колено Спартака разогнулось, он приготовился-таки попытаться встретить на отходе ударом пяткой излюбленный борцами вольного стиля проход в ноги.

Борец шагнул, и борцовское трико растеклось туманной облачностью по меняющему цвет телу. Земной борец превращался в местного голубого мастера колено-локтевого фехтования.

Как голубые фехтуют коленями и локтями, наш герой, разумеется, понятия не имел. Когда голубые парапсихологически крутили Спартаку кишки, они стояли иначе, чем этот. Те раскорячились в широких боевых стойках, а этот обе ноги поставил рядышком, и колени согнул по-другому. Те делали пассы расслабленными, вытянутыми руками, а этот согнул руки и выставил впереди себя локти. Нелепая позиция, однако, должно быть, из нее вытекает очень даже лепая атака. Не исключено, что позиция нарочно нелепа, дабы заморочить Спартаку голову. Во вьетнамском вьет-во-дао, например, на дистанции боец замысловато извивается лишь ради заморочек. В ближнем бою бойцы из Вьетнама мочат врагов без всяких вычурных выпендрежей, короткими, рациональными ударами. Допустим, этот голубой тоже выпендривается для отвода глаз. Исходя из названия, фехтование коленями и локтями предполагает контакт, типа «клинч». А войти в сверхблизкий контакт рациональнее всего наскоком. Следовательно, есть смысл приготовиться к отскоку.