– Наверное да, – был вынужден признать я. – Ведь всепрощение и всеприятие – это черта, свойственная лишь очень доброму существу. Значит он гораздо более чист, чем мне казалось вначале. Но тогда как же трудно ему объяснить свою веру смертным…

– Да, Лэту приходится труднее всех. Верхакс… он самый категоричный из нас. Он делит весь мир на черное и белое, именно поэтому его правота никогда не бывает абсолютной. Но его приятие мира близко многим… И, на самом деле, он не так безжалостен, как считают. Он тоже хочет изменить мир в лучшую сторону… Просто думает, что сделать это легче всего с помощью силы… уничтожить всех, кто живет не по его законам.

– Но ведь он бог… Разве может высшее существо не видеть, что все мы равны?

– Даже богам свойственно ошибаться, мальчик. Верхакс идет самым легким путем…

Но и самым разрушительным. Маджит – идеалист, мечтатель… Он верит, что однажды все обретут силу и мудрость богов… и мир станет идеальным. Именно поэтому многие считают, что он покровительствует магам и оборотням… А он просто верит, что эти существа – первые шаги к святости мира.

– Как я был глуп… Я все понимал не так.

– Чье учение ближе тебе, мальчик? – синие глаза бога притягивали и завораживали.

– Раньше я согласился бы с Вами. Но теперь Эмилан показал мне, что выше всего всепрощение… и оно дается труднее всего.

– Подумай. Я не буду препятствовать тебе, если ты захочешь уйти.

– Извините…

– Я разрешаю тебе задавать вопросы… разрешаю сразу, чтобы ты не просил разрешения перед каждым из них.

– Ведь Эмилан – Ваш служитель. Как получилось, что он проповедует чужое учение?

– Ах, мальчик, – бог покачал головой. – Эмилан – не служитель мне. Он свободен.

И он учит тому, во что верит сам.

– Но почему тогда его называют Вашим служителем?

– Мы – просто знакомые. Он служит не мне, а другому. А люди… Как ты помнишь, смертным свойственно ошибаться.

– Спасибо… Спасибо Вам за все.

– Помни, мальчик: решать тебе, – пришелец растворился в воздухе и лишь божественный свет сиял несколько секунд после его исчезновения.

– Договорили? – спросил меня вернувшийся Эмилан.

– Да. А можно спросить…

– Идем. Нам надо поспешить, если мы хотим добраться до селения завтра.

Мне показалось, что целитель не хочет говорить со мной о боге.

Он молчал и весь следующий день. Эльдил… я представлял его немного не таким.

Но он бог. Настоящий бог, благородный… и не боящийся признать возможность своей неправоты. Бог, который позволяет нам, жалким смертным, самим выбирать путь служения…

Как неправильно судят о богах в Мирограде! Почему они признают правоту только одного – своего бога? Хотя священник колебался, но все же в глубине души он верил, что прав именно Эльдил. Раньше я тоже так думал. Раньше я считал, что если не будет войн, болезней и голода, мир будет гораздо лучше.

Но Эмилан поселил сомнение в моем сердце. Ведь нигде, ни в одном поступке… ни в одном существе и событии не бывает чистого зла. Тогда, возможно, если исчезнут войны, то из мира уйдет и часть добра? А кто мы такие, чтобы изгонять добро…

Я несколько раз пытался завести на эту тему разговор с Эмиланом, но каждый раз он переводил его на что-нибудь другое. В конце концов я понял, он считает, что то, что произошло на поляне, касается только меня… И мне самому надо принимать решение.

Еще через некоторое время нам снова встретился странный путник.

Он был среднего роста, в обычных целительских одеждах и с дорожным посохом. У него были снежно-белые волосы и сияющие голубые глаза, так что сначала я принял его за белоруна. Но потом понял, что скорее всего ошибся, пришелец принадлежал к расе высших иртериан.

– Вы позволите мне пройтись с Вами? – почтительно спросил он моего учителя.

– Пожалуйста. Мы всегда рады попутчикам, – кивнул Эмилан.

– Я хотел бы поговорить с тобой, – незнакомец слегка оглянулся на меня.

– Я пока пособираю цеалину, – тут же понял я и отошел, чтобы не мешать разговору.

Я бродил по кустам, изредка поглядывая на учителя. Несмотря на безличное приветствие я понял, что они были хорошо знакомы. Пришелец что-то рассказывал Эмилану, а тот понимающе покачивал головой. Незнакомец не покинул нас и когда мы остановились на ужин.

– Прости, что я не представился, – обратился ко мне после еды попутчик. – Меня называют Элом и я целитель. Надеюсь ты не обиделся за мое бестактное поведение?

– Нет, господин. Я прекрасно понимаю, что еще не готов воспринимать и усваивать многие вещи.