– Что?! – воскликнули одновременно Аквас и Лоск.

– Ты предлагал мне выбрать любого из твоих рабов в подарок, не так ли? – прищурился дроу. – Я выбираю Донгеля. Моредхелы ведь тоже относятся к наземным эльфам.

– Я признаю твою правоту, принц второго Дома, – кивнул Беломор.

– Твоя нежная привязанность к наземникам однажды сведет тебя в могилу, – угрожающе сказал Аквас.

– Нет, пока ты слабее. К тому же твоя непокорность может убить тебя гораздо раньше, учти это! – отпарировал Дирит.

– Аквас, ты не прав, – мягко добавил Солярис. – Отбрось чувства… Подумай.

– Может, спустимся вниз, выпьем и там со всем разберемся? – неуверенно предложил Лоск.

– Ладно, – согласился дроу. – Но, честно говоря, Лоск, от тебя я такого не ожидал! Совсем выветрилась твоя моредхельская кровь, раз ты позволяешь подобные извращения в своем доме!

Они покинули комнату, а я лежал под кроватью и дрожал. Страх был сильнее меня, я не мог двинуться с места… Мне все время казалось, что сейчас за мной вернется Аквас.

Я не знаю, сколько времени я провел в таком состоянии. Наконец дверь открылась.

У меня потемнело в глазах от нахлынувшей на разум паники и голос Дирита пришел как будто издалека.

– Вылазь, все в порядке.

Я сильнее свернулся в калачик, надеясь, что он уйдет.

– Ну, вылазь, сколько можно ждать, – дроу заглянул под кровать. Видимо то, что он увидел, ему не понравилось, потому что он добавил. – Или мне самому прикажешь тебя вытаскивать?

– Не надо!

– Тогда вылазь.

– Не надо! – я уже просто не мог выговорить ничего другого. Покачав головой, Дирит произнес какое-то непонятное слово и я вновь потерял контроль над собственным телом.

Когда оно вылезло из-под кровати, я опять стал собой и, рухнув на пол, попытался уползти обратно.

– Вставай. Идем, – дроу взял меня за плечо, поднял и куда-то повел. Меня шатало и больше всего на свете сейчас я хотел свернуться калачиком и лежать так вечно… в тишине и темноте.

– Выпей, – приказал Дирит, приведя меня в какую-то комнату и протягивая пиалу.

Увидев, что я не способен удержать ее в руках, он насильно влил в меня сладковатое терпкое зелье.

Через несколько минут мое тело расслабилось и голова слегка прояснилась. Зато все произошедшее стало еще четче и от одного воспоминания о поцелуе меня вывернуло наизнанку. Меня все еще сотрясали рвотные позывы, когда я услышал самый мерзкий и отвратительный голос, какой только можно себе представить.

– Видишь, какая он тварь неблагодарная, – оперевшись о косяк двери, стоял Аквас.

– Но, если ты применишь наши методы воспитания, то, я уверен, что скоро это прекратится. Заставь его съесть собственную блевотину, чтобы было неповадно пачкать пол.

– Не надо! – я схватил вставшего Дирита за ногу, в страхе, что, рассердившись, он отдаст меня этому извращенцу. – Если надо я съем, только не отдавайте меня!

– Вон! – приказал Аквасу дроу.

– Ах, какая нежная любовь, – усмехнулся тот, уходя. – И чего это в тебя все эльфы влюбляются…

Сразу после его ухода меня снова скрутило судорогой. Дирит слегка оттолкнул меня и, освободив запачканную ногу, быстро покинул комнату.

Когда спазмы прекратились, я забился в угол. К сожалению, кровать в этой комнате была другой конструкции и спрятаться под ней не представлялось возможным… Меня глодал страх. К тому же меня трясло крупной дрожью и, несмотря на мои попытки молчать из горла сами собой вырывались рыдания.

Вернувшись, Дирит подошел ко мне и набросил на меня одеяло. Я испугался, но ничего страшного не последовало, судя по доносящимся до меня звукам, дроу лег спать.

Меня еще долго сотрясали беззвучные рыдания. Наконец, вымотавшись до предела, я вошел в болезненный кошмар, то и дело просыпаясь и боясь заснуть снова.

Утром меня разбудил Лоск.

– Подъем и шагом марш за мной, – недовольно приказал он.

Шатаясь, я побрел следом, закутавшись в одеяло, потому что одежды никакой на мне не было.

К моему ужасу, Лоск привел меня в залу, где, помимо остальных, находился еще и Аквас, восседающий на кресле в углу.

– Выйди, – обратился к нему, увидев меня, Беломор.

Я вздохнул с облегчением, когда Аквас молча подчинился.

– Садись, – указал мне Лоск на пустое кресло с прикрепленными к нему ремнями, напоминающее пыточное.

– Не надо… – но ниндзя втолкнул меня в него и застегнул ремни на поясе и шее, а потом пристегнул руки к подлокотникам.

Меня снова забила дрожь. Почему мне становиться только хуже и хуже? Что еще придумал Лоск? Зачем он привязал меня? Это могло означать только что-то очень плохое, настолько плохое, что меня не удержит страх наказания т'тагой. Но что это может быть? Неужели Аквас?!