— Да, это подтверждается и моим личным опытом.

— … кроме одного, точнее, одной из них, которой ты помог, за что я тебе благодарен. Теперь она находится под моей защитой, и так будет продолжаться и впредь.

Он отпустил мое плечо.

— Ты все еще не познакомил меня с твоим другом, — заметил он.

— Да, извини, совсем забыл. Хотя обстоятельства, при которых мы встретились, таковы что… Люк, я бы хотел представить моему отцу, Корвину Амберскому. Сэр, Люк вообще-то более известен как Ринальдо, сын вашего брата Бранда.

Глаза Корвина на мгновение расширились, затем сощурились, в то время как он протягивал руку моему приятелю, изучая его лицо.

— Рад встретить друга моего сына, к тому же еще и родственника, — произнес он.

— Я также рад познакомиться с вами, сэр.

— А я все думал, кого же ты мне напоминаешь.

— Надеюсь, что сходство, о котором вы говорите, ограничивается внешним видом.

Отец рассмеялся.

— Где вы познакомились?

— Да в колледже, — ответил Люк. — В Беркли.

— Ну разумеется, где же еще два Амберита могли так подружиться? Уж конечно, не в Амбере, — заметил Корвин, полностью повернувшись лицом к своему Лабиринту. — Что ж, теперь я знаю вашу историю. А теперь пойдемте со мной. Я хочу представить вас еще кое-кому.

Он направился к светящему в темноте Лабиринту, и мы последовали за ним. Пряди тумана проплывали мимо нас. Наши шаги почти не нарушали царившей вокруг тишины.

Мы подошли к началу Лабиринта и остановились, вглядываясь в сложный и в тоже время необыкновенно красивый, изящный узор. Он казался слишком большим для того, чтобы окинуть его одним взглядом, и все вокруг казалось пронизано ощущением сил, исходящих из его сосредоточия.

— Привет, — сказал Корвин, обращаясь к нему. — Я бы хотел представить тебе моего сына и племянника, Мерлина и Ринальдо, — хотя, по-моему, с Мерлином ты уже знаком. Что касается Ринальдо, у него небольшая проблема. — Затем последовала долгая пауза. — Да, верно, — произнес Корвин, и еще через какое-то время: — Ты действительно этого хочешь? — и: — Хорошо. Я им скажу.

Он глубоко вздохнул, и я почувствовал его напряжение, когда мы подошли к краю Лабиринта и он положил руки нам на плечи.

— Так вот, ребята, — сказал он, — я получил ответ… Короче, Лабиринт пожелал, чтобы мы все прошли его, по различным причинам.

— Я готов, — тут же отозвался Люк. — А что за причина в моем случае?

— Он собирается тебя в некотором роде усыновить и поддержать твое существование, как проделал это со мной. Хотя и не задаром. Он хочет, чтобы кто-то охранял его в течение ближайшего времени. Так что мы заменим друг друга.

— Отлично, — сказал Люк. — Мне тут нравится. К тому же я совсем не хочу отправляться назад в Кашфу и свергать самого себя.

— О'кей. Я пойду первым, а ты на всякий случай держись за мое плечо, чтобы нам не разделяться. Мерлин, пойдешь последним и будешь поддерживать Люка по той же причине. Договорились?

— Договорились, — ответил я. — Ну, что пошли?

Он отпустил нас и двинулся к наружной черте Лабиринта. Мы последовали за ним, и Люк положил руку ему на плечо, делая первый шаг. Вскоре мы все были внутри Лабиринта, преодолевая знакомое сопротивление. Хотя даже в тот момент, когда начали подниматься языки пламени, мне было намного легче, чем раньше, возможно, потому, что на этот раз кто-то шел впереди, указывая дорогу.

Вид улицы, окаймленной старыми каштанами, возник передо мной, в то время, как мы шли вперед, прокладывая путь сквозь Первую Вуаль. Вслед за этим языки пламени стали выше, и я почувствовал, как мощь Лабиринта пульсирует вокруг меня, пронизывая насквозь мое тело и разум. Я вспомнил учебу в колледже, мои первые успехи в легкой атлетике. Сопротивление продолжало нарастать, и мы двигались, преодолевая его. С трудом переставляя ноги, я почему-то подумал, что усилия, прилагаемые мною к тому, чтобы идти дальше, важнее, чем само продвижение. Я почувствовал, как волосы поднимаются у меня на голове, как будто сквозь меня пропустили электрический ток. Чувство, испытываемое мною сейчас, не было похоже на безумие, охватившее меня, когда я преодолевал Логрус, ни на то ощущение, с которым я проходил Лабиринт Амбера. Это выглядело почти так, будто я продвигаюсь внутри собственного сознания, и впереди ничего нет. Мне показалось, — и на мгновение я почувствовал панический страх, что я иду вдоль замкнутого круга, из которого нет выхода. Сопротивление было таким же сильным, языки пламени такими же высокими, как и на аналогичном участке Амберского Лабиринта, хотя я каким-то образом знал, что этот Лабиринт оказывает на меня некое влияние, отличное от того, что я испытывал прежде. Мы шли вдоль сверкающих линий, затем сворачивали, на нас сыпались искры… Проникновение сквозь Вторую Вуаль — медленное, парализующее силу воли, отнимающее все запасы жизненной энергии… После этого, однако, идти стало легче, и сцены моей предыдущей жизни вновь замелькали передо мной, волнуя и успокаивая меня.

Дальше. Шаг, два шага… Три. Я вдруг почувствовал, что теперь смогу сделать и десять шагов, и даже больше, что самое трудное уже позади. Четыре… Я весь покрылся испариной. Пять. Сопротивление было ужасным. Я собрал все усилия, — там, на земле, я бы с легкостью пробежал стометровку, но сейчас меня хватало лишь на то, чтобы едва передвигать ноги. Мои легкие работали как кузнечные мехи. Шесть. Искры поднимались к моему лицу, разлетаясь почти у самых глаз, засыпая меня полностью. Я чувствовал, что превращаюсь в столб пламени, и в то же время прокладываю себе путь как будто сквозь гранитную стену. Я пробивался вперед и вперед, продолжая оставаться на месте. Мне казалось, я буду идти еще целую вечность, Возможно, столько я и шел. Семь. Воспоминания исчезли. Памяти не было. Я даже не осознавал себя как такового. Я весь превратился в сгусток силы воли. Я был преодолением, только преодолением того сопротивления, которое ощущалось впереди. Восемь… Я больше не чувствовал своего тела. Время стало отвлеченным понятием. Преодоление больше не было преодолением, но лишь едва ощутимым, слабым продвижением посреди ледяного обвала… Девять. Теперь я был просто движением — нескончаемым, постоянным…