Свеча дрожала в руке Ильи. Он не должен думать об этом. Невозможно вспоминать, как все сломалось и рухнуло в один миг, придавив обломками всех, кого ты любишь. Нельзя спрашивать: за что, почему? Ведь нет ответа. Но сегодня он задаст пару вопросов Евгении Векшиной. И пусть только попробует опять солгать. Здесь и сейчас. Перед лицом Господа и людей, которые любили Машу.

Неужели, даже увидев их горе своими глазами, она не перестанет ломать комедию и не расскажет ему о своей связи с убийцей? Тогда он не будет больше церемониться с ней. Пусть шантажисткой и пособницей преступника занимаются правоохранительные органы…

Женя не знала их Машу, видела ее лишь на фотографии. Но сейчас ей вспомнилась та девушка, которая умерла у нее на глазах. Такая молодая и такая несчастная. Это и по ней панихида. По всем, кто не вернулся и никогда не придет, кого не защитили и не спасли. Беда поджидает всех и везде. И это неправильно, несправедливо и очень страшно.

Слезы навернулись на глаза, Женя открыла свою сумочку, чтобы достать носовой платок, но пальцы вляпались во что-то мокрое и липкое. Неужели духи разлились? Раньше у нее в сумочке частенько таяла шоколадка. Но сейчас не май месяц, да и с шоколадом она завязала, чтобы в юбку влезть.

Женя в недоумении уставилась на свою руку. Она испачкалась в чем-то буром. Если это что-то разлилось в ее сумке, значит, и платок тоже грязный и по назначению больше не годится.

Женя растеряно оглянулась. Она стояла поодаль от Болотовых, ближе к выходу. Рядом с ней сновали какие-то старушки в платках. Видимо, прислужницы или постоянные прихожанки. И одна из них вдруг пронзительно воскликнула:

– Кровь! Ее руки в крови!

В первую минуту Женя, как и все остальные, завертела головой. У кого кровь? Откуда кровь? И лишь потом поняла, что речь о ней самой. О той бурой, липкой гадости, что пристала к ее пальцам.

– Кровь! Ее руки в крови! Господи помоги! Знак греха! Знак беды! – причитала старушка и истово крестилась.

Да что же это такое? Как Женя умудрилась испачкалась в крови? Она же запустила руку в дамскую сумочку, а не в аптечку «Первая помощь вампиру». Что делать? Перетряхнуть сумку и выяснить источник загрязнения. Но вдруг там что-то страшное? Отрубленный палец, с которого сочится кровь…

Женя, ожидая худшего, заглянула в свой ридикюль. Там что-то было. То, чего быть не должно, что она туда не клала. К счастью, не расчлененные останки. Осторожно, двумя пальцами, она достала пачку денег. Сторублевки были упакованы банковским способом и измазаны кровью. Что это и откуда? Кто подложил ей это безобразие?

Служба остановилась. Присутствующие оглядывались на Женю с брезгливым недоумением. Будто она – рубщик мяса на рынке, который забыл после работы помыться с мылом.

Исправить ситуацию поспешил Илья.

– Извините, батюшка. Продолжайте, прошу вас!

Он подошел к Жене и буквально вытолкал ее из церкви вместе с сумкой и непонятным содержимым. За руку протащил ее по двору и остановился у глухого забора, подальше от чужих глаз.

Да, это совсем не похоже на метро, когда его ладонь сжимала ее, чтобы не потеряться. Сейчас у Ильи было такое лицо, будто он мечтает, чтобы Женя провалилась сквозь землю. И сделает все, чтобы принимающая сторона забыла ей там соломки подстелить…

Он не мог себе позволить ударить женщину, а жаль. Он отвернулся от нее и глухо спросил:

– У вас есть совесть? У вас есть сердце? За что вы так с нами?

– Я?! – не поверила Женя. – Господи, но я же ничего не делала! Это ужасно! Мне подбросили… Кто-то опять… Неужели это из той же серии, что предсмертные записки и газетные вырезки?

– Как же можно было устроить такое здесь и сейчас?! Вы думаете, что бессмертны? С вами такого не случится? А ведь любой может потерять… Никто от этого не застрахован. Никто!

– Но я же… Я ничего не делала, – в отчаянии повторила она. – Я не знаю, откуда все это.

Женя показала ему, вернее, его спине, раскрытую сумку. Бурой жидкостью было перепачкано все: от кошелька до ключей.

– Посмотрите, по-вашему, я сама испортила свои вещи?

Он не хотел смотреть. Он видел уже достаточно, даже слишком много. Нужно было давно это прекратить. Он же старался быть вежливым, возражал Сережке. Не мог поверить в такую подлость.

А вот эта девица никого не пощадила. Не испугалась даже гнева Божьего. Илья надеялся, что мама и отец стояли достаточно далеко. Мало что видели и еще меньше поняли. Но он оценил мизансцену по достоинству.

– Эти деньги. Гнусный намек. Что вы имели в виду? Что богатство замешано на крови? Вы правы, черт возьми! Наши миллионы, завод, иномарки и квартиры – это отступные за жизнь Маши. Хотите, чтобы мы поделились с вами кровавыми деньгами? Отлично! Назовите сумму и оставьте нас в покое!

– Илья Игоревич, я не понимаю, о чем вы, – Жене было трудно дышать и трудно говорить. Язык не слушался, как после заморозки.

Он ее в чем-то подозревает? Да нет, обвиняет. Но в чем? Ей плохо, ей страшно. Потому что случаются странные события и непонятные вещи. В кармане, сумке, дома и на рабочем столе она находит какие-то жуткие приветы непонятно от кого. Смерть, кровь, давние преступления. Что же происходит? Что все это значит?