Он не отвечал.

– Просто мне кажется, что я совсем одна. Как будто тебя больше со мной нет.

Тишина.

– Я что-то сделала не так? Опять тишина.

– Макс, разве ты ничего не хочешь мне сказать?

– А что я должен сказать?

Мне захотелось крикнуть: «Ты должен сказать, что жить без меня не можешь! Что ты просишь прощения! Что ты совершил большую ошибку!»

Но я всего лишь сказала:

– Я хочу, чтобы ты хоть что-то сказал. Он отозвался:

– Что-то.

И вот тогда самообладание покинуло меня.

– Ладно, хорошо, – взорвалась я. – Знаешь что? Я так больше не могу. Серьезно. Если ты и дальше так будешь себя вести, то с меня хватит.

Я встала, держа руки по швам. Я знала, как это выглядит, но мне было все равно.

Но потом я решила дать ему еще один шанс.

– Макс, пожалуйста. Скажи что-нибудь, кроме «что-нибудь». Поговори со мной.

– О Боже, Бен! – Он сел на кровати и посмотрел на меня. Его глаза налились кровью, но не от слез. От злости. Я была удивлена. Я и не подозревала, что могла его разозлить. Он сказал: – Что тебе от меня нужно?

– Что мне от тебя нужно? – не унималась я.

– Да. Я же сказал тебе. Мне не нужна подруга. Это было как удар в солнечное сплетение.

– Нужна, – возразила я.

– Нет.

– Но…

Его глаза говорили: «Но что?»

– А как же наши отношения? Все эти подарки? – заикаясь, произнесла я. – Как же все? То есть я думала, мы оба чувствовали одно и то же. Я думала, это… знаешь… приведет к чему-то большему.

Он покачал головой.

– Мне нравится отрываться с тобой, – признался он. – Но это ни к чему не приведет. И я был счастлив благодаря этому. Ты же – нет.

– Но я счастлива, – услышала я собственный голос. – Очень. И если ты тоже был счастлив, может, это значит, что мы не так далеки друг от друга, как ты думаешь,..

Он не дал мне договорить.

– Сам факт того, что мы об этом разговаривали, свидетельствует об одном: мы очень далеки, – заключил он.

Я продолжала тупо стоять посреди комнаты. Потом он добавил:

– И я не хочу продолжать этот разговор, – и снова лег в постель.

– Макс, – произнесла я. – Мы можем все уладить. Поговори со мной.

– Да брось, перестань так себя вести.

– Ты хочешь, чтобы все закончилось вот так?

– Ладно. Пусть будет по-твоему.

Я пнула ногой пакет и пулей вылетела из комнаты, даже не успев расплакаться.

Первая слезинка упала на асфальт, когда я выбежала из дома. Сначала это напоминало дождь, только маленький. А потом разразился всемирный потоп. «Он даже не увидел, насколько я раздавлена», – подумала я, но не могла понять, хорошо это или плохо.

Следующие несколько недель я шаталась по соседнему району, пытаясь выследить Макса. В кафе. На вечеринках. В бакалейной лавке, хотя он редко готовил. В книжном магазине, хотя он не любил читать. Я одевалась, как на бал, отправляясь на бензоколонку. Я чувствовала себя неудобно, если приходилось выходить из дома с прыщиком или неуложенными волосами. В хорошие дни, когда меня не беспокоили прыщи и с волосами тоже было все в порядке, я находила кучу причин, по которым было необходимо совершить вылазку в город. Меня не покидала надежда, что как-нибудь мы наткнемся друг на друга. И он попросит прощения. И все объяснит. Я так и не встретила его.

Хотя мне казалось, что он везде. Выражение его лица преследовало меня с экрана телевизора, когда я видела там похожего актера. На улице мелькали головы с такой же стрижкой. А его спину я заметила в аптеке – у прилавка, где отпускают лекарства по рецепту. К тому же у меня оказалась замедленная реакция: я принимала за Макса парней, которые даже отдаленно его не напоминали. Это было хуже всего. Я чувствовала себя полной дурой.

Друзей я тоже достала.

– Думаешь, я его бросила или он – меня? – спрашивала я у Кики по крайней мере раз в день.

– Ты его бросила, – отвечала она. – Он измучил тебя, и ты вышла из игры. И ты поступила правильно. Давно пора было положить конец этому безумию.

– Но я не хотела его бросать. Может, на самом деле он тоже не хотел со мной расставаться?

– Нет, – не соглашалась она. – И хотя ты не заявила ему в лицо, что его условия для тебя неприемлемы, ты дала ему это понять. И ты действительно хотела бросить его, просто пока ты это не осознала.

И тогда я задавала ей самый дурацкий вопрос: