Евгений тем временем машинально поднял с пола чашку, огляделся, словно в поисках, куда б ее поставить — будто не знал, что некуда, — и опустился на свое прежнее место с чашкой в руках.

Мэри наконец к нему обернулась — все тот же Смеляков номер три? А то мало ли… Да, именно он, может быть, чуть более бледный, пригублял ее чай.

— Хотите таким способом узнать мои мысли? — поинтересовалась Мэри.

— Хотел бы, но не выходит, — сказал он. — Но я же могу просто спросить?

— Я бы с удовольствием ответила, только, кажется, уже засыпаю, — сказала она с оттенком тайного сожаления: какое приятное, давно забытое чувство — купаться в искреннем внимании Евгения Смелякова. Однако его вопросы — это как раз то, чего ей сейчас и не хватало.

— Да, конечно… — он было поднялся, потом сказал: — Ты сегодня была великолепна. Я бы сказал просто — хорошо работала, если бы не этот трюк, когда ты на лету вдруг разом стала иной. Борянский, Безногов, все с этого момента глаз не отрывали от экранов. У Андрея твой рейтинг подскочил вдвое. Я еще не смотрел пленку, некогда было, завтра обязательно посмотрю, а пока просто расскажи, как ты это сделала?

«Нет, видно, придется порадовать его искренним ответом», — вздохнула мысленно Мэри: «Ну, извини, сам напросился». И объяснила:

— Я как раз в тот момент выскочила из другого мира Просто там я так одеваюсь. А здесь иначе. И волосы там по-другому ношу. Ты же не только про одежду спрашиваешь, верно?..

«Ну и хватит с тебя», — подумала она, с затаенной улыбкой наблюдая, как Евгений поднимается с глубоким вздохом. «Информацию о том, что в моем мире мы с тобой супруги и уже до смерти друг другу надоели, оставим до лучших времен».

— Отдыхай. Сейчас принесу тебе белье, — сказал он.

Когда Евгений вернулся со стопкой белья, он нашел Мэри откинувшейся на подушки и, несмотря на надрывающийся телевизор, сморенной сном — увы, не безмятежным, а действительно смертельно усталым.

Из сна Мэри выходила поступательно:

1. «Есть контакт».

2. «С контактом, кажется, можно повременить — суббота».

3. «А караульный какой-то вчера был фильм, жаль, не досмотрела…»

4. «Мама!..»

Мэри в смятении открыла глаза — было утро, льющееся в широченное окно без признаков штор. Она лежала одетая, хоть и под одеялом, на диване посреди комнаты, больше заслуживающей названия зала, под головой была пуховая подушка. Напротив стоял телевизор, выключенный.

Жаль, говоришь, что не досмотрела? Пожалте, только для вас — вторая серия.

Жизнь, пусть и далеко ушедшая от реальной, продолжалась, и сейчас главной героине не помешали бы водные процедуры. Поднявшись, она отправилась на поиски ванной.

Немного терпения, плюс наитие, свойственное живому существу в поисках источников воды на необозримых пространствах, и она оказалась возле двери, похожей на «ту». Дальше по коридору, если опять же верить наитию, свойственному живому существу в поисках пищи, была кухня, и оттуда доносились какие-то звуки. Но прежде, чем выяснять, кто это там шевелится, и показываться ему на глаза, Мэри следовало позаботиться о том, чтобы этим глазам предстало что-то более или менее приглядное. Она открыла дверь и даже успела увидеть краем глаза что-то вроде миниатюрного бассейна дымчатого мрамора, когда…

— Мэри? Проснулась? — донесся оклик со стороны кухни.

Она и не подозревала, что внутри у нее был подвешен на ниточке кирпич, пока он вот только что не оборвался, бухнувшись в живот.

Мэри обернулась. Она уже в достаточной мере проснулась, чтобы ясно помнить, что не называла Евгению этого своего имени. Ни ему, ни кому-либо другому — здесь ее кликали кто как хотел и каждый по-своему. Но только не Мэри.

Первым в голову прыгнул муж. Однако Смеляков, стоявший дальше по коридору, определенно не был ее мужем; уж это-то она могла сказать наверняка, только взглянув на его запавшие щеки. Не говоря уже про поджарое тело, одетое в черные штаны и в черную же рубашку.

— Гений?..

У Мэри мелькнула мысль, что она начинает возвращаться: заснула у Евгения, проснулась у Гения. Теперь, глядишь, и до Гена рукой подать…

— Нам надо поговорить, — сказал он, пошатнув эту надежду.

Вчера на крыше… Смеляков поначалу был одет в точности так же. Вылитый Гений, еще подумала она. И с того же начал…

Она-то считала, что уже составила некую схему, уловила в происходящем определенную логику. Теперь же ощутила с тревогой, плавно переходящей в ужас, что снова перестает что-либо понимать

— Да. Надо, — согласилась она и, прикрыв ванную, направилась мимо Смелякова туда, откуда он явился и куда пригласительно указывал — предположительно, на кухню. Омовение подождет, ей сейчас без острой нужды нельзя было уединяться — а ну как он опять исчезнет, а вместе с ним и призрачный шанс в чем-то разобраться: он Гений, ему и карты в руки.

Постой-ка! Раз он Гений и является, понимаешь, без спросу там и сям, так, может, он имеет ко всему происходящему непосредственное отношение?

В общем, есть о чем поговорить…