Маленький флорентиец понимающе улыбнулся Яну, слегка наклонил голову в знак признательности и вернулся к своему полотну.

Они двинулись дальше, но на подходе к тюрьме Баргелло и зданию городского магистрата Идельсбад неожиданно остановился.

— В чем дело? — спросил Менесес.

— Вот там, у двери здания, разговаривают двое муж чин. Одного из них я узнал.

— Кто это?

— Лукас Мозер! Я говорил тебе о нем.

— Сообщник де Веера?

— Да.

— Но что он делает во Флоренции?

Ян ответил вместо Идельсбада:

— Должно быть, приплыл на одном с нами корабле. Странно, что мы его не видели.

— Более странным выглядит его присутствие здесь. Наверняка он знает, что тут должно произойти: этот Апокалипсис, адский огонь… По логике он должен бы находиться за тысячу лье отсюда. И тем не менее он здесь. Это подозрительно. А тебе знаком тот, кто рядом с ним?

— В первый раз вижу.

— Если уж кто и знает о готовящемся, так это Мозер. — Идельсбад вдруг решительно заявил: — Возвращайтесь до мой! Я вас догоню.

— Вы куда? — испугался Ян.

— Задержать эту падаль!

Покинув Яна и дона Педро, Идельсбад побежал к Баргелло.

Кто первый встревожился? Лукас Мозер или доктор Бандини? Лукас, конечно, потому что с ним чуть не сделалось плохо.

— Там… — заплетающимся языком выговорил он, — тот человек, который бежит к нам… Он убил Ансельма!

— Что? Вы уверены?

— Я точно вам говорю! Он наверняка меня узнал!

Ужаснувшись, он повернулся, чтобы убежать.

— Нет! Не туда! — крикнул Бандини.. — Следуйте за мной!

— Но…

— Черт побери! Да доверяйте же мне!

Идельсбад был уже недалеко от них… Доктор кликнул одного из часовых, стоявших у двери тюрьмы.

— Стража! Ко мне! Я доктор Пьеро Бандини. Личный врач Медичи. — Он указал на Идельсбада: — Этот человек покушается на мою жизнь!

Гигант остановился. Среди солдат возникло замешательство. Чувствовалось, что они в растерянности. Бандини снова крикнул:

— Повторяю, я личный врач Козимо!

Португалец попытался все же схватить Лукаса Мозера, испуганно отпрянувшего.

— Арестуйте его, черт побери! Это сумасшедший. Он всех нас убьет.

Заметив солдата, решившегося подойти к нему, Идельсад понял, что проиграл. Он развернулся, но его попытка отмела последние колебания стражей и одновременно подтвердила слова Бандини.

Гиганта мгновенно окружили десять вооруженных солдат.

Он даже не попытался сопротивляться.

По стенам камеры сочилась вода. В ней было почти темно, несмотря на то что рассвело уже два часа назад… В нескольких туазах от пола маленький зарешеченный фонарик скудно освещал камеру мертвенным светом. Сидя на засаленном соломенном тюфяке, прислонившись спиной к каменной стене, Идельсбад всю ночь переживал свой легкомысленный поступок. До чего же глупо он себя вел! Не только не смог схватить Мозера, но сам оказался за решеткой. И все из-за доктора, который, должно быть, уже далеко от Флоренции.

А Ян? Что с ним?

День успения наступил, а Идельсбад сидел здесь, плененный, прислушиваясь к малейшему звуку, шуму, свидетельствующему о начавшемся катаклизме. Он закрыл глаза, стараясь унять тревогу и грохочущее сердце. В итоге, устав бороться с самим собой, гигант уснул.

Он спал так крепко, что не услышал, как со скрипом открывается толстая железная дверь.

— Синьор Дуарте! — раздался голос. — Проснитесь. Вы свободны.

Идельсбад очнулся, моргая и не веря. Над ним наклонился тюремщик.

— Что вы сказали?

— Вы свободны. Мы сожалеем. Произошло недоразумение.

Португалец раздраженно заметил:

— Это я и пытался вам сказать. Никто не захотел меня слушать.

— Нам искренне жаль. Мы не должны были сомневаться.

— Кому я обязан свободой?

— Точно не знаю. Мне только известно, что курьер передал моему начальству конверт, надписанный рукой самого Медичи. В нем содержался приказ о вашем не медленном освобождении. На улице вас ждет какой-то человек.

«Без сомнения, Менесес, — подумал Идельсбад. — Он, наверное, был у Козимо».