Аттила спустил ноги и подошел к Ардарику.

— О, ты стал использовать карты римлян? Хорошо. Объясни все мне.

Ардарик посмотрел в глаза кагану. Их лица были близко, и Аттила ему улыбнулся. Во рту Ардарика был финик. Губы у него были сладкие, и когда он начал говорить, то с трудом разлепил их. Он начал рассказывать Аттиле о всех значках, которые он использовал на карте.

Аттила сделал несколько замечаний. Каждый раз, когда Ардарик смотрел на него, он улыбался. Они склонились над картами, и Ардарик начал рассказывать Аттиле о плане нападения на римлян. У кагана было превосходное настроение, и лицо его светилось. Он даже пошутил. Ардарик понял, что он не собирается говорить о посещении им римлян. Ему стало легче, но потом он рассвирепел и его постигло разочарование — каган настолько не считал его важной персоной, что не собирался наказывать.

После того, как все поели и были убраны тарелки, появился карлик. Даже на фоне гуннов он казался крохотным и уродливым. Карлик танцевал и что-то болтал. Он строил такие рожи, что все смеялись, даже римляне, которые изящно откинулись на креслах справа от кагана. Но каган не смеялся. Дитрик потихоньку наблюдал за ним, пока карлик прыгал колесом и корчил рожи.

Римлянин Максиминус, смеясь, склонился к кагану, как бы желая поделиться с ним удовольствием, но каган с отвращением смотрел на карлика.

Дитрик слышал, и об этом знали все, что, несмотря на праздничный пир и тот факт, что римляне жили во дворце, каган отказывался обсуждать с римлянами проблемы, из-за которых те прибыли в Хунгвар. Дитрику это было приятно — римляне должны понять, что им не следует шутить с Аттилой. Он посмотрел через весь зал — юноша стоял позади отца и прислуживал ему на пиру, и Дитрику был прекрасно виден Аттила. Он понял, что Аттила может быть благороднее римлян, считавших своего императора богом.

Все важные люди, жившие в двух или трех днях пути от Хунгвара, приехали на пир. Широкий зал был заполнен столами и лавками, и все сидевшие на них тесно прижимались друг к другу — места для всех едва хватило. На деревянных стенах висели ковры и гобелены, собранные со всего мира. Пол покрывали половики, сотканные из тростника. Ардарик сказал, что Аттила не желал, чтобы его ковры испортили многие пары ног, шагавшие по ним.

Балки на потолке почернели от сажи великого множества факелов, а звук голосов был похож на грохот водопада. За столами сидели мужчины благородного происхождения, и каждый старался одеться побогаче в соответствии со своими вкусами и возможностями. Три короля остготов пришли в греческих и египетских нарядах. На Ардарике была одежда из ткани с меховой отделкой. Эдеко, Скоттас и другие гунны, считавшиеся важнее германцев, были в мехах и коже, украшенной драгоценными камнями. В их волосы были вплетены перья и вставлены камни, лица украшали разные знаки. Когда Эдеко вошел в зал, Константиус, служивший у кагана герольдом, объявил его начальником конницы. Дитрик понял, что это была насмешка над римлянами.

Карлик неуклюже продвигался в танце по столу в направлении к кагану. Люди, сидевшие неподалеку, пытались помешать ему танцевать и хватали его за ноги. Некоторые пытались порезать ему ноги. Но карлику удавалось увертываться от них. Его короткие кривые руки были подняты над головой, а коротенькое платье смешно развевалось над ляжками. Один из мужчин попытался пырнуть его ножом, но карлик быстро откинулся в сторону, высокий кувшин с пивом перевернулся и вымочил его обидчика. Все захохотали. Но каган, сидевший во главе стола, нахмурился.

На нем была синяя шелковая туника, которую он надевал по торжественным случаям. Его крупная круглая голова вжалась между плеч, сжатые в кулаки руки лежали на подлокотниках.

Рядом с ним римляне в вышитых нарядах с тонкими лицами и бледной мягкой кожей казались хрупкими и несколько женственными.

— Дитрик, — тихо оказал отец. — Налей мне вина.

Дитрик отошел на два шага назад, развернулся и пошел в конец зала, где находились столы с запасами вина и пива. Вдоль стен стоял караул гуннов, среди них был Такс. Когда Дитрик проходил мимо Такса, он улыбнулся и поднял руку в приветствии.

— Я тебе говорил, что все будет хорошо, — сказал ему Такс.

Дитрик показал ему, чтобы тот его подождал, и подошел к столу. Кувшин с вином, которое пил Ардарик, кто-то унес, и Дитрику пришлось подождать. Такс подошел к нему.

— Он тебе сказал, что там было? Я был…

Эдеко закричал на него через весь зал, и Такс посмотрел на него. Дитрик отошел в сторону. Эдеко начал ругать Такса и приказал ему вернуться на свое место и не сметь его покидать.

Такс был поражен такой строгостью и вернулся к стене. Все захохотали, и даже каган присоединился к ним. Светлый парень вернул на место кувшин с вином, и Дитрик поднял кувшин, чтобы отнести его отцу.

Карлик приблизился к кагану и стал перед ним на колени, касаясь лбом стола. По обе стороны кагана сидели его сыновья. Денгазич не переставал улыбаться, а глаза его старались все рассмотреть вокруг. Эллак сидел, как мешок, и заталкивал в рот еду. Карлик болтал что-то непонятное, бился лбом о стол и кланялся. Но в его позе не чувствовалось унижения, только дерзость. Аттила не улыбнулся. Потом он что-то сказал Константиусу, сидевшему рядом на низком стуле. Тот достал кошелек и положил золотую монетку перед карликом.