Считая себя таким же умным, как Трубач, он расстраивался от того, что был не в состоянии все объяснить Таксу. Он доел пирожок и взял еще один.

— Она выздоровеет.

— Может, она сама бы выздоровела.

Но когда подумал об этом, то начал сомневаться. Юммейк очень больна. Он покачал головой.

— Я уверен, что Трубач — жулик!

— Он обладает большой силой. Может, действительно, как ты сказал — кровавый червь, который он выплюнул, не был болезнью Юммейк. Но он считал, что она должна выйти из нее, и когда он притворился, ей стало лучше. Это не жульничество, это — настоящая вещь. Никто из нас не мог ее вылечить, а он смог. Тебя волнуют вещи, которых ты не понимаешь. Это так глупо. А пирожки все равно хорошие, правда?

— Отличные, — сказал Дитрик, продолжая жевать.

Каган открыл ставни и высунулся в окно. За стеной частокола на дубе было множество светло-зеленых набухших почек с листьями. Они раскрывались под теплым прикосновением солнечных лучей и шелестели в легком весеннем ветерке. Он чувствовал запах деревьев, запах новой травы и реки. Запахи давали ему энергию. Ему хотелось бегать, как молоденькому жеребенку. Его забавляло, когда он представлял себя в виде жеребенка. Его голова и плечи были в рамке окна, обширный живот подпирался подоконником, и каган захохотал.

Позади него открылась дверь, и послышался звук сандалий, ступавших по деревянному полу. Это был Константиус.

— Мой каган.

— Не сегодня, — сказал каган, все еще выглядывая из окна. — Я сейчас занят другими делами.

Сегодня должен был прийти Ардарик и рассказать о своих планах нового нападения на Рим. Аттила закрыл глаза и вдохнул свежий воздух.

— Мой каган, — упрямо повторил Константиус — Я молю, чтобы ты выслушал мое мнение.

Каган открыл глаза. Далеко отсюда, на равнине, скрытый от глаз холмом гепидов, находился лагерь римлян. Они находились там уже пять дней. Каждый день у него появлялся гонец и просил, чтобы их принял великий каган. Вчера гонец приходил дважды. Аттила выпрямился и повернулся лицом к Константиусу.

— Я слушаю.

Круглый и гладкий, как масло, Константиус, как всегда, был в чистейших одеждах из хлопка с оторочкой синего и зеленого цвета. Даже после того, как прожил десять лет среди хунну, он продолжал носить римские одежды. Их ему привозили раз в полгода с караваном из Италии. Константиус откашлялся, оглядел комнату и подошел к стулу без спинки у трона.

— Мой каган, можно мне сесть?

— Садись.

Константиус сел, подобрал подол тоги, чтобы та не касалась грязи, и почесал нос. Аттила прошагал по комнате к трону.

— Ну, Константиус?

— Да, — Константиус вздохнул. — Мой каган, нельзя, чтобы римляне слишком долго ждали приема, иначе они могут собраться и уехать обратно в Новый Рим, и тогда император может прекратить посылать вам ежегодные подношения.

— Но мы можем заставить его делать подарки нам.

— Но тогда нам придется отвлечь силы и потерять время, предназначенное на проведение итальянской кампании. Вы также не можете делать вид, что продолжаете на них злиться, потому что они вроде бы пытались подкупить Эдеко, чтобы тот вас убил, потому что…

— Я не делаю вид, — заявил Аттила. — Никто не сможет спокойно слушать о попытках покуситься на его жизнь.

Константиус плавно повернулся на стуле. Его коротенькие ножки свесились набок.

— Мой каган, всем известно, что Эдеко прислал гонца, чтобы рассказать вам, что случилось в Новом Риме, и что вы знали о подкупе задолго до приезда римлян. Но вы все равно готовились к их приезду и позволили им разбить лагерь у Хунгвара. Мой каган, все станут думать, что вы — тиран, властолюбец и не очень мудрый человек.

— Так оно и есть, — ответил Аттила, — и мне это нравится. Конечно, Константиус был прав. Игру следовало заканчивать.

— Я позволю им… Да?

Эдеко вошел в покои, в руке у него было копье.

— Аттила, король Ардарик пришел к тебе.

— Пусть подождет.

Эдеко кивнул. Он немного больше, чем положено, не отводил взгляда от Аттилы. Аттила снова сел на трон, сложив руки на животе.

— Константиус, принеси мне молока.

— Повинуюсь, мой каган.

Константиус слез со стула и пошел к столу за молоком.

Вчера вечером римляне тайно "прислали гонца к Ардарику, и он проводил его в лагерь к римлянам, где тот оставался почти до рассвета. Когда гепид вернулся домой, то стал гораздо богаче, получив множество маленьких подарков и большое количество золота. Эдеко знал об этом. Конечно, было возможно, что Ардарик воздержится от соблазна. Да и Аттила прекрасно знал, как сильно Эдеко ненавидел Ардарика. Константиус проковылял по комнате с двумя чашами в руках. Одну, с молоком, он подал Аттиле, а сам с чашей вина в руках сел на свой стул.