Толкин Джон Рональд Руэл
Шрифт:
Встав и убрав руки за спину как примерный ученик, он начал напевать сначала негромко, но потом разошелся.
Тролль восседал на груде скал, Урчал, стонал и кость глодал, Уж много лет таков обед - Поскольку с мясом тяжко. Ляжка! Ряшка! Сидел один и кость сосал, Поскольку с мясом тяжко. Погожим днем приходит Том: – Вид этой кости мне знаком! Мой дядя Тим! Что стало с ним! Его ты слопал гнусно! Вкусно? Грустно! И - хлоп об землю башмаком: – Ты дядю слопал гнусно! – Дитя, - сказал в ответ нахал, - Ну да, я дядю обокрал. Но он уж вот который год Лежит в могильной яме! В дряни! В хламе! И он не слишком обнищал В своей могильной яме! А Том орет: - Молчи, урод! Тебе так это не пройдет! А ну-ка, брось чужую кость И к ней не прикасайся! Майся! Кайся! Верни немедля, обормот, И больше не касайся! Но тролль в ответ: - А вот и нет! Ты сам сгодишься на обед. В душе тоска - хочу мяска, А ты - толстяк изрядный. Ладный! Складный! Сойдешь на парочку котлет, Раз ты пухляк изрядный! И тут слегка его рука Щипнула Тома за бока. Рванулся Том и башмаком Как даст ему по заду - Гаду! Смраду! Досталось славного пинка Бессовестному заду! Но этот зад (на Томов взгляд), Как оказалось, во сто крат Был тверже скал, где восседал Наш тролль, голодный зверски, - Дерзкий! Мерзкий! И Том удару сам не рад - Подошве больно зверски! Отныне хром бедняга Том, Его нога горит огнем. А тролль сидит, урчит, сопит И чавкает ужасно - Грязно! Страстно! И тот же зад всегда при нем, И так же тверд ужасно.– Ну, это нам всем наука!
– захохотал Мерри.
– Хорошо, что ты его палкой огрел, Колоброд, а не ногой!
– Где это ты песенку выкопал?
– ревниво спросил Пиппин.
– Никогда раньше не слыхал.
Сэм в ответ пробурчал что-то неразборчивое.
– Придумал, конечно!
– уверенно произнес Фродо.
– Чем дальше мы идем, тем больше я о Сэме узнаю такого, чего и не предполагал раньше. То он заговорщиком был, а теперь вот с троллями шутки шутит. Кончится тем, что волшебником окажется или воином отважным.
– Не хочу я быть ни тем, ни другим, - вконец смущенный, пробормотал Сэм.
После полудня их путь пролегал в сплошной лесной чаще. Вполне возможно, что вперед их вела та же самая тропа, по которой шагали некогда Гэндальф, Бильбо и Торин со своими гномами. Через несколько миль вышли на очередной водораздел. Дорога лепилась внизу по подножию холмов, Седонна осталась далеко позади. Горы впереди все еще казались далекими. К ним волнами уходили поросшие вереском холмы.
Колоброд показал на камень, торчащий из травы ниже по склону. На нем можно было разглядеть выветрившиеся знаки, похожие на руны гномов.
– Это уж не тот ли камень, под которым прятали золото тролли?
– присмотревшись, вспомнил Мерри.
– Фродо, ты не знаешь, осталось что-нибудь от Бильбовой доли?
Фродо тоже смотрел на камень и думал, как было бы хорошо, если бы Бильбо вообще вернулся из своего Путешествия с пустыми руками. И не было бы тогда смертельно опасных сокровищ, из-за которых приходится расставаться с домом и брести неведомо куда.
– Ничего от нее не осталось, - ответил он - Бильбо все роздал. Он не считал богатство своим. Наворованное ведь…
В длинных прозрачных тенях раннего вечера дремала перед ними Дорога. Спустившись со склона, путники быстро зашагали вперед. Солнце скоро скрылось за пройденной недавно седловиной; с далеких гор впереди прилетел холодный ветер.
Хоббиты уже посматривали по сторонам, выбирая место для привала, и тут их настиг звук, который они страшились услышать все эти дни. Позади на Дороге стучали копыта! Все мгновенно оглянулись - без толку! Поворот скрывал приближающегося всадника. Тогда они бросились в черничные заросли и карабкались вверх, пока не добрались до густых ореховых кустов. Только здесь перевели дух и оглянулись. Дорога неясно серела футах в тридцати под ними, но поворот по-прежнему не позволял видеть далеко назад. Копыта меж тем приближались. «Клипети-клипети-клип» доносилось все ближе, но теперь к их перестуку примешивался тихий нежный перезвон, словно от множества маленьких колокольцев.
– Не похоже на Черного Всадника, - решительно сказал Фродо, внимательно вслушиваясь. Остальные хоббиты с надеждой кивнули, но подозрения не оставили их. Слишком глубоко въелся страх погони, теперь любой звук казался зловещим. Лицо Колоброда, припавшего ухом к земле, просветлело.
Свет уходящего дня быстро мерк, тихонько, шелестели кусты под ветром. Колокольцы звучали все ближе, «клипети-клип» обернулось быстрой рысью, и внезапно из-за поворота вынесся белый конь в звездчато мерцающей сбруе. Плащ всадника вольно вился позади, капюшон был откинут на спину, золото волос струилось по ветру. Фродо показалось, что фигура всадника, удивительно благородной посадки, излучает теплое млечное сияние.