Толкин Джон Рональд Руэл
Шрифт:
– Еды нам не хватит, озабоченно сказал Фродо после ужина.
– Хоть мы и экономим, а нынче ужин - и вовсе насмешка какая-то, а все ж на две недели не хватит.
– Еду добыть можно, - ответил Колоброд.
– Ягоды есть, коренья, травы съедобные. При особой нужде я охотиться могу. До зимы с голоду не помрем. Однако еду добывать - дело долгое, а нам спешить надо. Придется подтянуть ремни. Не беда. Думайте о столах в доме Элронда. Там наверстаем.
Холод, пришедший вместе с темнотой, начал донимать их. Небо прояснилось и теперь наполнялось холодными мерцающими звездами. Хоббиты придвинулись вплотную к огню, закутавшись во все одеяла, какие были с собой. Колоброду холод был, видимо, нипочем. Он сидел на корточках чуть в стороне, в своем плаще, задумчиво покуривая трубку.
Пала ночь. Свет костра стал ярче, и тогда Колоброд принялся рассказывать разные истории, отвлекая закоченевших хоббитов от мрачных мыслей. Он знал великое множество легенд и преданий о делах давно минувших, о заре мира, об Эльфах и Людях. Хоббиты слушали разинув рты и только диву давались, сколько он знает всего и откуда узнал об этом.
– Расскажи о Гил-Гэладе, улучив минуту, когда закончился рассказ об эльфийских княжествах, попросил Мерри.
– Ты помнишь еще что-нибудь из той баллады, которую Сэм вспомнил?
– Конечно, помню, - отвечал Колоброд.
– И Фродо должен помнить, она ведь его близко касается.
Мерри удивленно взглянул на Фродо. Уставившись в огонь, тот медленно проговорил:
– Гэндальф рассказывал мне немного. Гил-Гэлад был последним из великих эльфийских королей Среднеземья. Гил-Гэлад, по-эльфийски - Звездный Свет. С другом эльфов, Элендилом, они отправились…
– Не надо!
– вдруг перебил Колоброд.
– Не стоит вспоминать об этом здесь, когда опасность близко. Вот будем в Дольне, услышите ее всю, целиком.
– Тогда давай еще о Древних Днях, - потребовал Сэм.
– Про Эльфов, только давно, когда они еще были в полной славе. Хорошо бы про Эльфов, а то темно так вокруг…
– Ладно. Я расскажу вам историю о Тинувиэль, - решил Колоброд.
– Не всю, конечно, она очень долгая, а так, вкратце. Настоящую историю в этом мире никто уже, кроме Элронда, не помнит, а конец ее и вовсе неизвестен. Это красивая, хоть и печальная история. Впрочем, все древние истории Среднеземья печальны, но они делают сердца лучше и поднимают дух.
Он помолчал, сосредоточиваясь, а потом начал нараспев:
Был зелен плющ, и вился хмель, Лилась листвы полночной тень, Кружила звездная метель В тиши полян, в плетенье трав. Там танцевала Лучиэнь; Ей пела тихая свирель, Укрывшись в сумрачную сень Безмолвно дремлющих дубрав. Шел Берен от холодных гор, Исполнен скорби, одинок; Он устремлял печальный взор Во тьму, ища угасший день. Его укрыл лесной чертог, И вспыхнул золотой узор Цветов, пронзающих поток Волос летящих Лучиэнь. Он поспешил на этот свет, Плывущий меж густой листвы; Он звал - но слышался в ответ Лишь шорох в бездне тишины, И на соцветиях травы Дрожал под ветром светлый след На бликах темной синевы, В лучах бледнеющей луны. При свете утренней звезды Он снова шел - и снова звал… В ответ лишь шорох темноты. Ручьев подземных смех и плач. Но хмель поник, и терн увял, Безмолвно умерли цветы, И землю медленно объял Сухой листвы шуршащий плащ. Шел Берен через мертвый лес, В тоске бродил среди холмов, Его манил полет небес И дальний отблеск зимних гроз… В случайном танце облаков Он видел облик, что исчез, В извивах пляшущих ветров Он видел шелк её волос. Она предстала перед ним В наряде солнечных огней, Под небом нежно-голубым, В цветах оттаявшей земли; Так пробуждается ручей, Дотоле холодом томим, Так льется чище и нежней Мотив, что птицы принесли. Она пришла - и в тот же миг Исчезла вновь… Но он воззвал: – Тинувиэль!– И скорбный клик Звучал в лесах и облаках… И светлый рок на землю пал, И светлый рок ее настиг, И нежный свет ее мерцал, Дрожа, у Берена в руках. Он заглянул в ее глаза - В них отражался путь светил, В них билась вешняя гроза… И в этот час, и в этот день Несла рожденье новых сил Ее бессмертная краса. Свершилось то, что рок сулил Для Берена и Лучиэнь.