Тем, кто решит повернуть к Минас Тириту, лучше оставить Реку до Рэроса и пересечь Энтову Купель в твердых берегах, а не в топях. Но и далеко по ее течению подниматься не следует. Лес Фангорна - странное место. Про него мало кто знает. Впрочем, Арагорн с Боромиром, конечно, наслышаны о нем.

– Да, у нас говорят о тех краях, - пренебрежительно ответил Боромир, - только все это бабушкины сказки. Северные области, лежащие за Роханом, так далеки теперь, что никто ничего не знает наверняка. Когда-то Лес Фангорна граничил с Гондором, но вот уже много поколений сменилось, а там никто не бывал, и некому опровергнуть выдумки, дожившие до наших дней.

Я бывал в Рохане, правда на севере. А когда шел в Дольн, тоже миновал Лес Фангорна, но, если придется, пройду и через него.

– Ну что ж, - грустная улыбка тронула лицо Владыки Келеберна, - тогда мне больше нечего сказать. Но, может быть, не стоит так легко отворачиваться от бабушкиных сказок. В них иногда хранится знание из наследства Мудрых.

Владычица Галадриэль наполнила кубок и протянула Владыке.

– Пришла пора прощального кубка, - произнесла она.
– Пей, Владыка Галадримов! Не думай о вечере, за которым торопится ночь. Встреть ее с беспечальным сердцем.

Каждому предложено было отпить из кубка на прощание. Кубок опустел, а Владычица все еще переводила внимательный взгляд от одного гостя к другому.

– Кубок выпит, - молвила она.
– Тень разлуки легла между нами. Но прежде, чем мы расстанемся, Владыки Лориена просят вас принять дары в память о нашей стране.

Первым она назвала Арагорна.

– Вот наш дар тому, кто поведет отряд, - с этими словами Галадриэль протянула Арагорну ножны для меча. Серебряные и золотые цветы и листья образовывали на них сложный узор, переплетаясь с эльфийскими рунами, рассказывавшими историю Андрила.
– Эти ножны сохранят меч от времени. Он больше не переломится в бою и не затупится. Мы расстаемся с тобой надолго, Арагорн, сын Арахорна. Твой путь - во тьме. Возможно, следующая встреча суждена нам лишь на дороге, с которой нет возврата. Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания ко мне?

– Владычица, - ответил Арагорн, - тебе ведомы все мои желания. Ты давно хранишь единственное сокровище, бесценное для меня. Но не в твоей власти подарить его мне. Да, мой путь лежит через мрак, но, может статься, на нем обрету я желаемое.

– Тогда возьми пока вот это. Оно оставлено для тебя и долго ожидало твоего прихода.
– Галадриэль подняла большой зеленый камень в оправе, изображающей орла с распахнутыми крыльями. Камень засиял на солнце, как сама весна в молодой листве. Я отдала его Келебриэни, моей дочери, а она вручила его своей. Теперь он приходит к тебе как символ надежды. Прими вместе с ним и завещанное имя, Элессар! Пусть хранит тебя Эльфийский Камень из Дома Элендила!

Арагорн принял камень и укрепил на груди. Он словно впервые предстал перед спутниками, поразив их величавостью осанки и просветлевшим лицом, будто омытым от долгих трудных лет.

– Благодарю тебя, Владычица благословенного Лориена, за щедрые дары, - ответил он, - но еще более - за подаренных тобой миру Келебриэнь и Арвен, Вечернюю Звезду Эльфийского Народа.

Владычица склонила голову, а потом повернулась к Боромиру. Гондорцу достался редкой красоты золотой пояс. Мерри и Пиппину - маленькие серебряные пояса с пряжками в форме золотого цветка. Леголасу вручен был мощный лориенский лук и колчан стрел к нему.

– А для тебя, маленький садовник, - обратилась она к Сэму, - у меня нашелся лишь маленький подарок, - с этими словами Галадриэль достала действительно небольшую коробочку из простого серого дерева, украшенную единственной серебряной руной на крышке.
– Это руна «Г». Можешь считать, что она означает мое имя, или, если хочешь, грунт твоей родины. Здесь земля из моего сада и вся благодать, на которую способна Галадриэль из Лориена. Помощи от нее в пути никакой, от опасностей она не защита, но, если ты сможешь сохранить ее и вернуться домой, она вознаградит тебя. Какие бы разор и запустение ни встретились тебе там, брось щепоть в землю и увидишь, как зацветет твой сад. Может, он напомнит тебе о далеком Лориене, который тебе довелось увидеть лишь зимой, ибо наши весна и лето давно миновали и живы лишь в нашей памяти.

Сэм, красный как маков цвет, подошел, бормоча что-то невразумительное, и, взяв подарок, неумело поклонился.

– А какой же дар мог бы пожелать гном в гостях у эльфов?
– с легкой улыбкой, спросила Владычица, поворачиваясь к Гимли.

– Никакого!
– громко ответил гном.
– Для меня более чем достаточно было видеть Владычицу Галадримов и слышать ее учтивые слова.

– О! Послушайте, эльфы!
– обратилась Галадриэль к окружающим. Да не назовет никто отныне гномов корыстными и неучтивыми. И все же, Гимли, сын Глоина, разреши мое затруднение, назови желанный для тебя подарок. Будет несправедливо отпустить тебя, единственного из всех, с пустыми руками.

– Я не прошу ничего, Владычица, - повторил гном, снова низко кланяясь. Однако голос его дрогнул, и Галадриэль улыбнулась ему ободряюще.
– Разве что… если мне действительно дозволено просить, подари мне прядь твоих волос, превосходящих земное золото настолько, насколько звезды небесные превосходят драгоценности земных недр. Конечно, я не настаиваю. Просто ты просила назвать дар, и я повинуюсь.

Эльфы беспокойно зашевелились, перешептываясь, даже Владыка Келеберн взглянул удивленно, но Владычица рассмеялась.