Мила вдруг вспомнила что-то. И вновь на ее губах заиграла лукавая улыбка.

– Но сначала... сначала я тебя кое с кем познакомлю. Пошли!

Она повела его за собой и они очутились в огромной кухне. Все-таки это была необычная квартира - и по размерам, и по встречающимся здесь людям. Мимо них прошмыгнули два официанта с горячими блюдами на подносах, а возле плиты остался колдовать плотный коренастый мужчина с брюшком и выдающимся носом. Игорь узнал его, поскольку видел совсем недавно. На Цветном Бульваре. Только тогда у него под этим "выдающимся" кавказским носом были еще и усы. И называл он себя Гиви, а не Отар, как представила его Мила.

2

Этим же вечером в правительственном лимузине, мчавшемся по Рублевскому шоссе, состоялось маленькое производственное совещание. Спереди и сзади шли две машины сопровождения, сам лимузин принадлежал Марку Лозовскому, в салоне находилось еще два пассажира - Аршилов и Споров, шофера отделяло звуконепроницаемое стекло. И все равно Споров говорил несколько иносказательно, обращаясь преимущественно к Аршилову, а Лозовский часто-часто кивал головой и многократно повторял: "да-да-да-да".

– ...многоступенчатая операция, - продолжал полковник ФСБ.
– Накануне Марк Анатольевич выступит с сенсационным разоблачением: будто бы в недрах нашей конторы на него готовилось покушение. Мой Леонид и другие ребята подтвердят. Бросим горсть жареных орехов. Отводим этим возможные подозрения и бьем по нашим шефам, чтобы не дергались. В конце концов, обоим им пора в отставку

– Да-да-да-да, - подтвердил Лозовский, промокая платочком лоб, хотя в салоне работал кондиционер. Аршилов холодно смотрел на него, почти не мигая.

– Далее. В день "Х" некая известная дама приезжает в Питер. Мы взяли в разработку одного криминального фигуранта, назовем его "Игрек". Пойдет как подстава, уломаем. Ежели нет - есть замена. Тут важен именно криминальный интерес - деньги. Цепочка: друг - бизнесмен, он же посредник - и авторитет со своим киллером. Все потом пропадут. Это уже моя забота. Твоя, Алексей Викторович, расставить своих людей в Питере, чтобы никто не вмешался. Не нужны нам лишние жертвы, верно?

– Да-да-да-да.

– О деталях говорить пока еще рано. Не все фигуры притерлись, не каждое колесико крутится. Но в ближайшее время.

– А кто у тебя этот "Игрек"?
– спросил Аршилов, переводя взгляд с Лозовского на Спорова.

– Потом скажу, - отозвался тот.
– Тебе он известен. Легче будет, в случае чего, брать. А вот ответьте-ка мне, Марк Анатольевич - я не очень силен в подобных вопросах - что, нельзя было уж никак избежать этого "де-фолта"?

– Ну что вы! Как можно!
– закивал головой Лозовский.
– Так надо. Так положено. Это необходимо. Это просчитано.

Глядеть на улыбающегося, кивающего, одновременно и властного и заискивающего Лозовского было до того противно, что генерал Аршилов подумал: "А вот интересно было бы достать сейчас пистолет и всадить в него всю обойму. Может быть, со временем так и придется сделать". И он улыбнулся олигарху. Лимузин мягко мчался вперед, луна почти не поспевала за ним, а в салоне не ощущалось никакого движения, только постоянно слышалось торопливо-заискивающее "да-да-да-да", напоминающее постукивание зубов.

3

Роман Корочкин, спавший сейчас возле батареи, за шторой, которая позже сорвалась и укрыла его шуршащим шелком, как водится, обманул Кононова - в действительности его статья о "русском разбойнике", с элементами имперского национального мышления и неким христианским противостоянием вселенскому злу, - была написана еще несколько дней назад. И написана именно в том русле, о чем с ним толковал Игорь. Журналист постарался отойти от привычных газетных штампов; на сей раз он никого не стравливал, просто объяснил причины возникновения "этой чисто русской разновидности преступности", которая исходит из законов справедливого возмездия и будущего мироустройства России. Статья, названная коротко и ясно - "Предтеча русского бунта", ему явно удалась и наверняка читатели о многом бы задумались, заглянули в себя - что там зреет?
– почему?
– кто подталкивает их к сиюминутным и постоянным "разборкам"?
– и кого надо в том винить?
– и многое другое, но в набор опус Корочкина не пошел. Более того, Бенедиктов, прочитав материал, чуть не откусил черенок собственной трубки. Постоянно спокойный, тут он разошелся не на шутку, кричал, топал ножками, тряс кулаком перед скисшим лицом Романа.

– Дурак ты что ли? Или нажрался?
– напирал Бенедиктов.
– Ты зубробизон, акула в журналистике, тебе ли объяснять азбучные истины? Захотелось поиграться в солдатики? Отправим на фронт. Кретин. Ну че ты пишешь? Какое сопротивление, какая общенациональная идея, какие русские? Где ты их видел? Стадо это, что ли, халявщиков? Выгляни в окно. Сербов сейчас отбомбят, Россия - на очереди. Сгинь с глаз. Неси к Проханову, в "Завтра". Там тебя примут. Кончилось тут все, в России. Нету. И не будет.