Она покачала головой:

– Побей хорошенько этого крючкотвора!

Мейсон поглядел на часы:

– Позвони Полу Дрейку, пусть он будет здесь в два тридцать.

– А Эштон?

– Нет, - сказал он.
– Эштону и без того есть о чем беспокоиться. Думаю, дело становится серьезным.

3

Часы на столе Перри Мейсона показывали два тридцать пять. Пол Дрейк, глава "Детективного Агентства Дрейка", развалился на кожаном кресле в излюбленной позе. Углы губ у него чуть дергались, придавая лицу насмешливое выражение, глаза были большие, проницательные и отличались стеклянным блеском.

– В чем беда на этот раз?
– спросил он.
– Я что-то не слыхал еще об одном убийстве.

– Речь идет не об убийство, Пол. На сей раз - о коте.

– Что?!

– Кот, персидский кот.

– Ладно, - вздохнул сыщик.
– Пусть будет кот. В чем дело?

– У Питера Лекстера, - начал Мейсон, - был городской дом, в котором он не жил. Он жил в загородном имении в Карменсите. Загородный дом сгорел, и Питер вместе с ним. Он оставил внуков - Сэмюэля К. Лекстера и Фрэнка Оуфли - наследников по завещанию - и Уинифред Лекстер, которая не получила ничего. Лекстер завещал заботиться о Чарльзе Эштоне, привратнике, который должен быть обеспечен работой пожизненно. У Эштона есть кот. Сэмюэль Лекстер приказал ему от кота избавиться. Сочувствуя Эштону, я написал Лекстеру письмо и просил оставить кота. Лекстер отправился к Нату Шастеру. Шастер увидел тут шанс поживиться и, внушив Лекстеру, будто я пытаюсь оспорить завещание, потребовал от меня массу нелепых условий. Когда же я отказался, он обыграл мой отказ. Наверняка получил хороший куш.

– Чего же ты хочешь?
– спросил Дрейк.

– Оспорить завещание, - мрачно сказал Мейсон.

Детектив зажег сигарету и медленно поинтересовался:

– Оспорить завещание из-за кота, Перри?

– Из-за кота, но я собираюсь еще и побить Шастера. Он мне надоел. Он сутяга, взяточник и жулик. Он позорит нашу профессию. Он уже хвастался по всему городу, что, если когда-нибудь выступит против меня, то уж он-то мне покажет... Он мне надоел.

– У тебя есть копия завещания?
– спросил Дрейк.

– Пока нет, но у меня есть копия, сделанная для подтверждения.

– Оно уже вступило в силу?

– Я так понял, что да. Тем не менее его можно оспорить.

– Что я должен делать?

– Для начала найди Уинифред. А потом раскопай все, что сможешь, насчет Питера Лекстера и его наследников.

Стеклянные глаза Пола оценивающе посмотрели на Мейсона.

– Коты могут приносить массу денег, - заметил детектив.

Лицо Мейсона оставалось серьезным.

– Не уверен, Пол, что тут есть случай заработать. Очевидно, Питер Лекстер был скрягой. Он не очень-то доверял банкам. Незадолго до смерти он получил наличными миллион долларов. Наследники не могут найти этот миллион.

– Может, деньги сгорели вместе с ним?
– спросил Дрейк.

– Возможно, - согласился Мейсон.
– Когда Эштон вышел из моей конторы, за ним следил какой-то человек - он ехал в новеньком зеленом паккарде.

– Не знаешь, кто был этот парень?

– Нет, я не рассмотрел лица. Видел только светлую фетровую шляпу и темный костюм. Возможно, за этим ничего нет, а возможно - есть. Вполне вероятно, что-то готовится против Уинифред Лекстер, а я собираюсь оспаривать завещание ради нее. Шастер столько болтал о том, что он со мной сделает, если окажется в суде против меня, что я должен дать ему шанс.

– Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, - сказал сыщик.
– Он как раз ее и добивается. Твое дело - бороться за интересы своих клиентов, а Шастера - содрать денежки со своих.

– Ничего он не сдерет, если его клиенты потеряют деньги, - сказал Мейсон.
– Предыдущее завещание было целиком в пользу Уинифред. Если я оспорю второе завещание, станет действительным прежнее.

– Собираешься взять клиенткой Уинифред?
– спросил Дрейк.

– Мой клиент - кот, - упрямо покачал головой Мейсон.
– Уинифред может мне понадобиться как свидетельница.

Дрейк поднялся.

– Зная тебя, - сказал он, - я предвижу, что ты потребуешь массу действий с моей стороны.

– И быстрых, - мрачно кивнул Мейсон.
– Достань мне информацию по всем доступным пунктам: собственность, здравый рассудок, постороннее влияние словом, все.

Как только Дрейк закрыл за собой вверь, в нее небрежно постучал Джексон и вошел, неся несколько листков бумаги стандартного размера с отпечатанным на машинке текстом.

– Я сделал копию с завещания, - объявил он, - и как следует вчитался. Насчет кота, конечно, слабовато. Это ведь не условие, от которого зависит потеря наследства. Даже имущество нельзя описать. Просто желание завещателя.

– Что еще?
– разочарованно спросил Мейсон.

– Очевидно, Питер Лекстер сам составил это завещание. Он изучал право. Все непрошибаемо, но имеется один особый параграф. Вот с ним мы можем кое-что сделать в смысле опротестования.

– Что же там такое?
– спросил Мейсон.

Джексон взял завещание и прочел:

"При жизни я был окружен привязанностью не только своих родственников, но и тех, кто надеялся на мою щедрость, заслуженную каким-либо случайным обстоятельством. Я никогда не был в состоянии определить, какая часть этой привязанности была искренней, а какая происходила от желания проложить путь к моему завещанию. Если причина была в последнем, боюсь, мои наследники будут огорчены, ибо размеры моего состояния их не удовлетворят. Меня утешает одна мысль: те, кто с нетерпением ждал наследства, будут разочарованы, зато те, кто любил меня искренне, избегнут разочарования".