Понимая, что произойдет, Делла Стрит кивнула Джексону:

– Попросите мистера Эштона войти.

Джексон слегка улыбнулся, собрал бумаги и вышел. Как только дверь, щелкнув, затворилась, пальцы Деллы Стрит сомкнулись вокруг левого запястья Мейсона:

– Ты берешь это дело, шеф, только потому, что знаешь: он не сможет заплатить хорошему адвокату.

– Можно же допустить, - нахмурился Мейсон, - чтоб иной раз появился хромой старик, ворчливый, с персидской кошкой и без денег.

В длинном коридоре застучал костыль, перемежаясь со звуками шагов. Джексон открыл дверь с видом человека, который, посоветовав избежать неразумного шага, отказывается отвечать за последствия. Вошел пожилой мужчина, весь в морщинах, с тонкими губами, кустистыми седыми бровями, лысый и неулыбчивый.

– В третий раз к вам прихожу, - сказал он раздраженно.

Мейсон указал на стул:

– Садитесь, мистер Эштон. Извините, я расследовал дело об убийстве. Как зовут вашу кошку?

– Клинкер. Он - кот, - сказал Эштон и уселся на большое черное кожаное кресло, держа перед собой костыль двумя руками.

– Почему Клинкер?
– спросил Мейсон.

– Юмор такой.
– Глаза и губы старика и не думали улыбаться.

– Юмор?
– переспросил Мейсон.

– Да, я раньше в кочегарке работал. Клинкер там постоянно гремел и звенел [to clink - звенеть, греметь (англ.)]. Я так его назвал, потому что вечно он грохотал и все опрокидывал.

– Любите его?
– спросил Мейсон.

– Он единственный мой друг во всем мире, - хрипло сказал Эштон.

Мейсон поднял брови.

– Я ведь привратник. По-настоящему я не работаю. Дом много лет заперт. Хозяин жил в Карменсите. Мое дело - бродить кругом, убирать двор да подметать ступеньки. Раза три-четыре в год хозяин устраивал уборку, все остальное время комнаты заперты и ставни закрыты.

– Там никто не жил?

– Никто.

– Зачем же он арендовал дом?

– Так уж надо было.

– И хозяин оставил завещание?

– Да. По завещанию за мной остается место, пока я могу работать, а если не смогу - обо мне должны позаботиться.

– Наследники - двое внуков?

– Трое. Но в завещании упомянуты двое.

– Расскажите о ваших неприятностях, - предложил Мейсон.

– Хозяин сгорел во время пожара в загородном доме. Я об этом не знал, пока мне утром не позвонили по телефону. Владелец дома теперь - Сэм Лекстер. Он красивый мальчик, но не любит животных, а я не люблю тех, кто не умеет обращаться с ними.

– Кто был в доме во время пожара?
– спросил Мейсон.

– Уинифред. То есть Уинифред Лекстер, внучка. Потом Сэм Лекстер и Фрэнк Оуфли - внуки. Миссис Пиксли была - экономка. И еще сиделка - Эдит де Во.

– Еще кто?
– спросил Мейсон.

– Джим Брэндон, шофер. Ушлый парень. Знает, с какой стороны хлеб маслом намазан. Поглядели бы вы, как он Сэма Лекстера обхаживает.

Эштон даже стукнул по полу костылем, чтобы выразить отвращение.

– Еще кто?

Эштон пересчитал по пальцам тех, кого уже упомянул, и добавил:

– Нора Эддингтон.

– А она что за человек?
– Мейсон, очевидно, наслаждался зрелищем этих разных характеров, увиденных циничными глазами Эштона.

– Корова она, - ответил Эштон.
– Послушная, доверчивая, добрая большеглазая дурища. Но ее не было, когда дом загорелся. Она приходящая.

– Когда дом сгорел, работы для нее не осталось?

– Верно. Она после того и не приходила.

– Так ее можно и не считать. Она в деле не фигурирует.

– Можно бы, - сказал Эштон со значением, - если бы она не была влюблена в Брэндона. Воображает, что Джим на ней женится, как разбогатеет. Ну, пробовал я объяснить ей кое-что насчет Джима Брэндона, да она и слушать не хочет.

– Откуда же вы так хорошо знаете этих людей, если вы живете в городском доме, а они - за городом?

– Так я ж туда, бывало, приезжал.

– Вы ездили на машине?

– Да.

– Машина ваша?

– Нет, хозяин держал ее возле дома для меня, чтоб я мог приезжать к нему за инструкциями. Он терпеть не мог сам ездить в город.

– Что за машина?
– спросил Мейсон.

– Шевроле.

– Больная нога не мешает править машиной?

– Этой - нет. На ней есть дополнительный тормоз. Ручной.

Бросив многозначительный взгляд на Деллу Стрит, Мейсон снова повернулся к морщинистому лысому старику:

– Почему же Уинифред не упомянута в завещании?

– Никто не знает.

– Значит, вы сторожили городской дом?

– Именно так.

– Адрес городского дома?

– Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать четыре.

– Вы все еще живете там?

– Да, и еще Лекстер, Оуфли и слуги.

– Другими словами, когда сгорел дом в Карменсите они переехали в городской дом, так?