Шрифт:
— И все же, отец, — Свенельд рубанул ладонью воздух, — я завтра же большую дружину подниму. Иначе что люди скажут? Кагана убили, и в ответ ничего? Значит, простого варяга безбоязненно прикончить можно…
— Полукровка он, — скривился Асмуд. — Не варяг.
— Для тебя полукровка… — возразил Свенельд.
— А для меня муж, — подала голос Ольга.
— Ты еще слезу пусти! — Старый варяг с трудом повернулся на бок. — Ты не за Ингвара, ты за конунга замуж шла. Наследника ему родила. Вот и вступит Святослав в наследство. Будет новый каган у Киева.
— А я как же? — Пальцы вцепились в платок, словно он был причиной всех женских несчастий.
— А ты? — Асмуд хитро сощурился. — Ты опекой для него станешь. Ему сейчас без мамкиной титьки никак не обойтись.
— Я? — удивилась Ольга.
— А что? — сказал старик. — Не мне же внуку в дядьки [151] идти. Да и Свенельду нельзя. Дядя он. И недосуг ему. Русь в руках держать нужно. Так что готовься. Завтра поутру Святослава конунгом дружина крикнет. На щитах поднимет [152] . А люди Полянские каганом нарекут. Вот тогда наплачешься вволю по убитому злодеями любимому мужу, — усмехнулся Асмуд.
151
Дядька — опекун и учитель. Так, например, вещий Олег был опекуном (дядькой) малолетнего Игоря. Свенельд впоследствии стал опекуном Ярополка, а Добрыня — Владимира.
152
«На щитах поднимет».—Древняя традиция. Отголосок тех времен, когда предводителя войска выбирали голосованием.
— А может, жив еще Ингвар? — Свенельд подошел к двери в опочивальню и выглянул наружу, не подслушивает ли кто, потом плотнее притворил дверь и добавил: — Как же мы при живом отце сына конунгом крикнем?
— Не переживай, — покачал головой Асмуд. — Даже если он жив еще, так это не надолго. Нискинич его быстро к предкам отправит. Тянуть не будет. Так что завтра все по закону случится.
— Хорошо, отец, — сказал Свенельд, а Ольга головой кивнула. — Только послезавтра я на Коростень походом пойду, за конунга мстить.
— Воля твоя. — Старик зевнул. — Только если пророчество верное, похода не будет.
— Посмотрим, — пожал плечами Свенельд.
— Посмотрим… — сквозь дремоту прошептал Асмуд.
Спустившись со Старокиевской горы, Соломон вошел в Козары. Это поселение на берегу Почай-реки было заложено еще в те времена, когда и сам Киев, да и вся Полянская земля были данниками Хазарского каганата. Здесь стоял хазарский сторожевой отряд. Потом, после захвата города Оскольдом, отряд ушел. Остались только несколько купеческих семей, которых в коренных землях каганата никто не ждал. Да и как бросить нажитое за долгие годы добро? Как порушить в один миг налаженные торговые связи? Как оставить без присмотра путь на Византию?
Соломон тогда мальчишкой был, но до сих пор помнит, как трясся по ночам отец, ожидая погрома. Как хоронил скарб, от чужих загребущих рук оберегая.
Толпа ворвалась на подворье под утро. Пьяная, злая…
Накануне Оскольд, точно замаливая грех за убийство Киевича [153] , выкатил на Подол [154] бочки с медом пьяным. Дескать, пейте-веселитесь, люди киевские. Вот как о вас варяги заботятся. И дружинники варяжские с вами вместе веселиться будут. Не захватчики варяги. От хазарской дани освободители…
153
«…убийство Киевича…» — По мнению некоторых историков, Дир был последним князем из рода Киевичей (Кий — славянский князь, основатель Киева). Аскольд был варягом, которого Дир пригласил к себе как союзника в борьбе с Хазарским каганатом. Но затем Аскольд убил Дира и стал единоличным правителем.
154
Подол — район древнего Киева, заселенный мастеровыми людьми.
Когда народ напился, напелся и наплясался, кто-то из Оскольдовой дружины кинул клич:
— Аида в Козары! Жидов [155] добивать!
И пошли…
Поджечь подворье погромщики не смогли. Жадно лизал огонь дубовые бревна, а сожрать не смог. Три дня маленький Соломон с сестренкой Сарой таскали воду и поливали стены. Словно чуял отец, что без пожара погромщики не обойдутся. Угадал.
Зато хозяевам подворья досталось. Не нашли подольские ни гривен серебряных, ни золота, ни рухляди мягкой. Только все в доме переломали да изгадили.
155
Жид — в то время это слово не носило оскорбительного характера, а было обозначением национальности. Так, при князе Ярославе Владимировиче (Мудром) одни ворота княжеского Киева именовались Жидовскими и выходили на еврейский квартал Козары, который также назывался Жидове. Слово «еврей» как обозначение нации появилось на Руси только в XI — XII вв. А «после крещения Руси и часть козарских евреев в Киеве приняла христианство; один из них (Лука Жидята) даже стал епископом в Новгороде и духовным писателем» (см. работы Ю. Д. Бруцкуса).
А потом за отца принялись. Бороду ему подпалили. Били жестоко. Пытали, куда добро попрятал. Не сказал отец. Вытерпел. Так они Сару на глазах у него насиловать стали. А когда отец умер, ратник варяжский ее топором зарубил. И Соломона убить хотел, да не успел.
Подоспели гои [156] , те, что рядом с жидами в Козаре жили. Побоялись, что пожар от жидовских подворий на их дома перекинется. Подольских на колы подняли. И варягам Оскольдовым досталось.
Соломона коваль Здравень отбил. Ох и здоров был коваль. Оглоблей, что перышком гусиным, по варяжской спине прошелся. И мальчишку от неминуемой гибели спас. Соломон с сыном его Любояром дружбу водил. Выходит, не зря…
156
Гой — не иудей, иноверец.
А потом…
Потом похоронили отца и сестренку, а Соломона в Саркел [157] к дальним родственникам с караваном отправили. За подворьем Здравень обещался приглядеть. А Любояр на память фибулу [158] , им самим кованную, подарил.
Не дошел караван до Саркела. Печенеги [159] разграбили. Соломона с караванщиками в полон взяли. В рабство мальчишку продали.
Через много рук, и злых и добрых, прошел раб Соломон за пять долгих лет. Его перепродавали, проигрывали, отдавали за долги…
157
Саркел (русские называли этот город Белая Вежа) — столица Хазарского каганата. По мнению одних историков, находился в низовьях Дона, по мнению других (В. И. Паранин) — на территории современной Харьковской области. Я склоняюсь к первому варианту.
158
Фибула — застежка для плаща.
159
Печенеги — предположительно народ тюркского происхождения.