Шрифт:
У ворот быстро собирались ратники Свенельдовой большой дружины. Они шумели, размахивали руками и возмущенно потрясали оружием.
Посреди этой гомонящей, не хуже вороньей стаи, толпы Ольга увидела белого боевого коня. Любимого коня кагана Киевского. Его бока вздымались и опадали, на губах серела пена, а от пота и пыли шерсть стала грязно-землистой.
На спине коня кто-то лежал. Ольга все силилась разглядеть кто? Но не могла. Видно было только руку всадника, безвольно свисающую вдоль шеи коня.
— О, боги! — всплеснула руками женщина. — Чего же я стою!
И оцепенение отхлынуло. А взамен навалилось чувство неизбежного, большого и страшного… Ольга выбежала из горницы.
— Дарена! — крикнула она сенной девке, быстро спускаясь по широкой лестнице. — Ставь воду греть! Да пошли кого-нибудь за лекарем! Живо!
Через мгновение она уже бежала через двор к мужнину коню. Она словно не замечала собравшихся здесь ратников. И они, точно почувствовав ее состояние, притихли и расступились.
Ольга подошла к коню и только теперь смогла рассмотреть всадника.
Это был не Игорь. Это был Асмуд.
Старый варяг был без сознания.
— Снимите его, — сказала Ольга.
Ратники исполнили приказание. Старика спустили на землю. Он застонал, а спустя мгновение открыл глаза.
— Отец! — Ольга облегченно вздохнула. — Что случилось, отец?
— Древляне… засада… я едва ушел…
— А Игорь? Что с Игорем?
Но варяг не ответил. Он снова прикрыл глаза и впал в беспамятство.
— Несите его в терем, — распоряжалась Ольга. — Свенельда найдите. Скажите, что беда приключилась. Пусть прямо в светелку мою идет. Отца на постель нашу положите. Да осторожнее!
И все беспрекословно бросились выполнять ее приказания.
— Дарена! — Ольга искала глазами сенную девку. — Ты послала за лекарем?
— Да, госпожа, — услышала Ольга. — За Соломоном [149] побежали. Сейчас будет…
Соломон ушел, когда уже совсем стемнело.
149
«За Соломоном…» — Киев X в. был многонационален и этнически терпим. Разными путями евреи попадали в Киев и оседали там. На рубеже IX—X вв. в Киеве отмечено наличие «хазарской администрации и хазарского гарнизона». А уже при Игоре нижняя часть города называлась Козары; сюда Игорь добавил в 933 г. пленных евреев из Керчи. Кроме того, востоковед и семитолог Аврахам Гаркави пишет, что разговорным языком этих евреев, по крайней мере с IX в., был славянский. Евреи Киева не встречали ограничений или враждебности от князей и даже имели покровительство их. А летописец Нестор (ок. 1080 г.) в «Житии… Феодосия» (основателя и игумена Киево-Печерского монастыря) рассказывает, что тот посещал по ночам евреев и вел с ними религиозные споры.
Дарена вынесла миску, полную крови старого варяга, и выплеснула за порог. Маленькая дворовая собачонка тут же подбежала к темной лужице и принялась жадно лакать.
Дарена сперва хотела прогнать ее, но потом передумала.
— Ешь. Ешь скорее, — шепнула она и, оглянувшись, нет ли кого рядом, добавила: — Как собака злая вражью кровь жрет, так пусть лихоманки врагов сжирают. Отче Громам, Перуне, прими славу мою. И будут мои слова крепки и липки. Крепче камня. Липче теста. Да будет так. — Она трижды плюнула через левое плечо и вернулась в терем…
На широкой кагановой постели, застланной греческим простынным полотном, под толстым пуховым одеялом лежал Асмуд.
После кровопускания — а хазарский лекарь считал это лучшим лекарством от всех болезней — он был бледен. Седые косы его длинных усов разметались по подушке. Черные круги под глазами делали его похожим на Кощея. А выбритая голова с куцым, истертым шеломом оселком только усиливала сходство.
У постели стоял Свенельд. Без привычной кольчуги, плаща и шлема он казался совсем юным. Только в его кошачьей манере держаться, в том, как он говорил, как рубил воздух правой рукой, угадывался достойный сын своего отца. Хитрец и воин.
Ольга сидела на краешке постели. Ее прямая спина, внимательный взгляд и гордо приподнятый подбородок не оставляли сомнений в том, кто был истинным хозяином в этом доме, в стольном Киеве, да и во всей Руси. Только предатели-пальцы теребили краешек шелкового платочка. Выдавали волнение…
— Нет, отец, — Свенельд покачал головой, — пророчество Вельвы — это, конечно, серьезно. Но оставлять Мала в покое нам нельзя. Эдак Новгород захочет нашего посадника скинуть. И другие земли отвалятся. Им же только дай слабину, враз в разные стороны побегут.
— Новгородцы еще ума не лишились, — тихо возразил старый варяг. — Они на прикорме сидят. Им из-под нашей руки выходить резона нет. Уж больно любят жены новгородские себя свейскими да цареградскими висюльками украшать. А мужьям их дорога на Царьград больно нравится. Так что купцы за нас обеими руками держаться будут. И если радимичи или северяне вольности захотят, так словены их мигом успокоят. Кривичам сейчас свои бы раны зализать. Ты, сын, их надолго бунтовать отучил. А Древлянская земля в стороне лежит… [150]
150
Словены, кривичи, северяне, радимичи, поляне — славянские племена, населяющие земли на пути из варяг в греки. Собственно, объединение этих народов и легло в основание Киевской Руси. Древлянская земля действительно располагалась западнее пути и ие могла влиять на товарообмен между севером и югом.