Но нет, не должно было быть, чтобы тут же наступил всему конец. Стоунхорн был не только без седла, у него не было в руках даже обычного повода, а только, как того требовали правила, одна-единственная сбоку укрепленная толстая веревка в руках. Ему удалось предотвратить падение животного. Первый натиск миновал. И тут у жеребца новая затея. Он принялся бросать своего наездника вверх и вниз так, что тот, вытягивая вперед ноги и легко вскидывая назад руку, едва удерживался на его спине. Затем Пегий совершил великолепный прыжок всеми четырьмя в воздух и выгнул спину. Наездник потерял шляпу, но сохранил равновесие. Животное было упрямо. Пегий был худ, не слишком велик и упруг, как резина. Он сознавал свою силу и способности и поэтому носился во всю полноту чувств, так что копыта едва касались земли. Вскинулся жеребец вверх задом, и наезднику пришлось откинуться назад, чтобы не перелететь через шею. Джо был на волосок от поражения. Раздались возгласы восхищения и одобрительный свист, но Квини этого теперь не замечала. Она была с мужем на лошади.

Пегий попытался применить свои последний трюк. Он еще раз всеми четырьмя взвился в воздух, дал козла и… но нет, не удалось ему под высоко взлетевшим всадником броситься на землю. Долей секунды раньше Джо был снова на спине Пегого и стиснул его бока.

Время истекло.

Даже диктор пришел в восторг от такого успеха на родео в Нью-Сити.

— Тайм Джо Кинга! Тайм Джо Кинга!

Да, время Джо выиграл и получил очки за достойное восхищения умение держаться на коне. Но помощники не могли приблизиться к животному. И хотя Джо уже ослабил раздражающий ремень, жеребец продолжал брыкаться. Он намеревался теперь, так же как и предыдущее животное, продолжая брыкаться, притиснуть наездника к стенке. Помощники так и не могли подъехать, и Стоунхорн, улучив момент, сам спрыгнул с коня и большими прыжками понесся через арену, подбежав сперва к человеку, продолжавшему беспомощно стоять у ограждения. Тем временем конным помощникам удалось оттеснить животное к выходу, где оно понемногу успокоилось.

Аплодисменты не смолкали. Бронк без седла с Джо Кингом, без всяких сомнений, был лучшим достижением дня, и это достижение было из тех, что обычно демонстрировали на больших известных родео за высокие призы профессионалы. Бронк в седле, по традиции главный номер родео, отступил в этот день, по мнению зрителей, на второй план.

Щеки у Квини пылали. Она была переполнена счастливейшим чувством любящего — гордости за любимого. Сам Стоунхорн лежал в бараке на матрасе. Он чувствовал каждую косточку, каждую жилку, каждый нерв. С трудом поворачивал голову.

Между тем было объявлено о продолжении программы, о ловле телят с помощью лассо. Сначала предстоял простой номер — лассо накидывалось теленку на голову, его валили и как можно быстрее связывали. Стоунхорн был рад, что он в одной из команд принимает участие в этом состязании. Он уже поднялся, но чувствовал себя еще разбитым. Резкие толчки вверх и вниз действовали на кого угодно. И мысль о том, что ему сегодня еще предстоит борьба с быком, не слишком-то его радовала. Элк, конечно, был прав. Но Пегий был бесподобен, и Стоунхорн мог рассчитывать на первый приз и по времени, и по очкам. Если он на стир-рестлинге 23 одолеет черного быка, этого, наверное, будет достаточно, чтобы, по меньшей мере, получить обратно свой взнос. Только бы бык не проволок его по арене и не ткнул рогами. Он бы мог кое-что рассказать об этом, но препятствовало честолюбие, а также естественное возрождение чувства собственного достоинства, которое долгое время страдало. Он вышел наружу, чтобы не подумали, что за какие-нибудь десять секунд лошадь его вконец замучила. Во всяком случае, Стоунхорн, индеец, добился приза. Он не только для себя чего-то достиг.

Раненый у барьера был между тем осторожно выведен. Тут появился Эйви, но он подошел не поздравить Стоунхорна, а чтобы взять пострадавшего к себе в автомобиль, на что врач родео возражать не стал.

Представление ловли телят, в котором с достойным уважения успехом участвовали оба других индейца, было отдыхом. Тут уж не могло ничего случиться. Дело было лишь в мастерстве. В еще более высокой степени ценилось оно при ловле телят. Здесь участвовали два человека. Задача одного — накинуть лассо на голову теленка, второго — на задние ноги. Вторая была значительно труднее, чем первая. Она требовала намного более быстрой реакции и более высокого мастерства. Для этого состязания также отводилось определенное время. Шесть пар сменили друг друга. Цели достигли только две, остальные четыре потерпели неудачу именно на задних ногах. В числе двух победивших «команд» были Стоунхорн с Расселом. Аплодисменты им были особенно горячие, ведь тут чествовали двойного победителя.

Квини снова занялась наблюдением, но пока не обнаружила ничего, что бы казалось ей имеющим значение. Майк, Джеймс и Дженни держались далеко друг от друга, и она не могла установить, связаны ли они еще с какими-нибудь другими людьми.

Перед последней частью программы, борьбой с быком, были призовые скачки ковгелс на их изящных, грациозных лошадях, затем последовал долгий антракт. Публику развлекала музыкальная группа. Стоунхорн не позволил себе появиться перед зрителями. Он снова удалился в барак. Из загородки для скота слышалось мычание. Арена была уже сильно истоптана копытами. Напитки в ларьках были почти распроданы, и владельцы на автомобилях доставляли пополнение, чтобы не упустить хорошего барыша. Квини навестила Маргарет, которая с удивительной терпеливостью сидела около автомобиля, и еще раз сходила к своим родителям.

Подошла последняя часть программы. Состязание состояло в следующем: на арену выгонялся черный худой, специально выращенный длиннорогий бык. Его преследовали два галопирующих всадника и удерживали в середине, чтобы он не мог прорваться в сторону. Затем один из всадников, участвующий в состязании, ловким прыжком переносился с лошади на быка, хватал его сзади за рога и, скользя ногами по земле, останавливал скачущее животное. И тут начиналась следующая фаза. Вступивший в борьбу, держа еще быка за рог, хватал его за морду и старался только силой своих мускулов повернуть его голову так, чтобы уложить животное, не сломав ему шеи. Молодой черный бык был изворотлив, быстр и силен. Исход борьбы между человеком и животным был всегда неизвестен, а сам номер требовал неимоверных усилий. И был, конечно, опасен. Родео-клоун стоял наготове, чтобы в критической ситуации вмешаться. Во многих других местах для этих состязаний стали вместо быков выпускать волов — отсюда и название стир-рестлинг, но в Нью-Сити твердо придерживались опаснейшей традиции.

Стоунхорн был четвертым по порядку. Он снова был встречен аплодисментами, но в этот раз ажиотаж был меньше. Некоторым стало казаться, что он слишком старается показать себя. Уж не хочет ли индеец стать чемпионом многоборья?

Лошадь у Стоунхорна была взята напрокат, в своей собственной лошади он был не уверен и не захотел доставлять ее в Нью-Сити. Это было бы связано еще и с увеличением расходов. Что касается лошади, то главное было в том, чтобы она как можно скорее набирала хороший темп и чтобы ее галоп был быстрым, короче говоря, чтобы она обладала такими же качествами, что и хороший автомобиль. Дистанция, на которой все разыгрывалось, была относительно небольшой, отведенное время невелико, и поворотным пунктом борьбы считался момент, когда всадник и бык приходили в соприкосновение, вступали в схватку. Но еще важнее было, что за животное оказывалось на арене. Некоторые быки отличались находчивостью и ловкостью. Стоунхорн чувствовал, что последняя задача будет для него не из легких. И наверняка было немало людей, которые хотели бы видеть его брошенным на траву.