Блисс подняла голову. Наверно, это Луиза хочет узнать, как она себя чувствует, или, может быть, сэр Бейзил пришел поговорить о предстоящем браке…

Но перед ней стоял Кит. Как всегда, весь в черном – широкий черный плащ с капюшоном, высокие черные сапоги, широкополая шляпа, скрывающая лицо, в руках – черные кожаные перчатки с серебряной отделкой. Темные глаза его сверкали в свете свечи.

– Что ты здесь делаешь? – приподнявшись, резко спросила Блисс. – Неужели у тебя нет дел на большой дороге? Или путешественники нынче стали осторожны и ты остался без работы?

Кит дернул плечом.

– Похоже, сегодня все сидят по домам, – ответил он, подхватывая ее насмешливый тон.

– Тебе стоило бы выйти на дорогу пораньше, – продолжала Блисс. – Мог бы еще раз ограбить моего опекуна и Вилльерсов.

Кит невесело рассмеялся.

– В прошлый раз добыча оказалась ничтожной, а мастер Вилльерс угостил меня свинцом. Нет, с меня хватит!

Прежде чем Блисс успела ответить, он махнул рукой и заговорил совсем другим тоном.

– Что случилось, Блисс? – тихо спросил он. – Расскажи мне.

Блисс молчала, глядя в сторону. Кит приблизился к кровати, сдернул шляпу и бросил ее вместе с перчатками на столик. Пламя свечи играло на его мужественном лице; сейчас он был еще красивее, чем помнилось Блисс, – хоть она и считала, что это невозможно. Но в следующий миг перед мысленным взором девушки вновь возникла картина, подстерегшая ее в тот день в лесу, – Кит рядом с белокурой деревенской девчонкой; и острая боль пронзила сердце, словно в него воткнули нож.

– Уходи, – с рыданием в голосе прошептала она. – Просто уходи.

– Блисс! – Кит потянулся к ней и, взяв за руку, осторожно развернул к себе лицом. – Что стряслось?

– Милорд Холм, – дрожащим голосом ответила Блисс, – подписал мой брачный контракт. Я должна выйти замуж за…

– Стивена Вилльерса, – закончил за нее Кит. Казалось, сердце остановилось у него в груди, дыхание сперлось от жгучей ненависти к человеку, который едва не стал его убийцей. В мозгу вереницей пронеслись беспорядочные картины – Стивен прикасается к Блисс, целует ее, лежит с ней в постели, – и Кит сам испугался своей ярости. До этой секунды он не понимал, как жаждет Блисс, как хочет, чтобы она принадлежала ему – не на одну ночь, а навсегда, навеки.

Блисс сидела, отвернувшись, и не видела его лица. Она была слишком поглощена своим горем, чтобы заметить его потрясение, и не могла даже представить, какие чувства бушевали в его груди.

А в следующий миг Кит овладел собой и надел на лицо маску холодного безразличия.

– Мои поздравления, – сказал он, поднимаясь. – Не сомневаюсь, ты скоро вернешься в Лондон.

Блисс молча смотрела на него, пораженная этой холодностью. Неужели Кит не видит, как убивает ее сама мысль об этом браке? Или ему просто все равно?

Но Блисс не хотела об этом думать. Довольно с нее боли. Еще немного – и сердце ее разорвется.

– Убирайся вон, черт бы тебя побрал! – завопила она, с ужасом чувствуя, что вот-вот снова разревется. – Убирайся к себе в лес! К своей белобрысой девке!

Пораженный такой внезапной переменой темы и настроения Блисс, Кит в изумлении уставился на нее. Сперва он даже не понял, что она сказала.

– К кому? – переспросил он.

– Не притворяйся младенцем! – прошипела Блисс. – Я вас видела. Приезжала к тебе в лес, хотела узнать, не нужно ли тебе чего. И увидела тебя с этой девчонкой! Не сомневаюсь, от нее ты получил все, что хотел!

– С этой девчонкой? – Кит задумался, мысленно перебирая всех, кто навещал его в лесной хижине. – А! Ты, должно быть, говоришь о Бесс. Так она же…

– Мне плевать, кто она такая! – завизжала Блисс, запустив в него подушкой. – Убирайся, черт тебя побери!

Кит улыбнулся. Блисс, растрепанная, с пылающими щеками и горящими гневом глазами, была удивительно хороша.

– Милая, да ты ревнуешь! – мягко заметил он.

Блисс ахнула. Кит прав, она ревнует – но признаться в этом для нее смерти подобно!

– Пошел вон! – взвизгнула она, вскакивая и кидаясь к дверям. – Убирайся сию же минуту, или, клянусь богом, я позову опекуна, и тебя повесят на Тайбернском холме!

Кит молча натянул перчатки, взял со столика шляпу и отвесил ей низкий придворный поклон.

– Как пожелаете, миледи Вилльерс, – ответил он и бесшумно исчез.

Блисс застыла посреди комнаты. «Миледи Вилльерс»… Как холодно, безразлично звучал его голос! Ему неважно, что она станет женой другого. Неважно, что ее толкают на брак без любви. Сомнений нет: она ему безразлична.