Шрифт:
Эллис вспомнил жену, ребенка, их уютный дом в Линкольне. «Черт бы побрал этот пси-шторм! – с досадой подумал он. – Мы бы давно уже могли спокойно сидели дома… Во всяком случае, находились бы в американском секторе, а не в этой дыре!»
Нейтральная Зона славилась неустойчивой гравитацией. Обычным делом здесь были пси-штормы – настоящие космические цунами, которые захлестывали даже соседние области. Пси-шторм изменял пространственно-временные характеристики, порой делая их вовсе непредсказуемыми, выводил из строя навигационные приборы и калечил разум астронавтов. В таких условиях рассчитать курс корабля было практически невозможно. Именно поэтому «бурный» сектор нарекли Нейтральной Зоной и смотрели сквозь пальцы на попытки Ямато ее аннексировать.
Словно отзываясь на космическую бурю, воздух этой пустынной планеты, едва пригодный для дыхания, наполнился песком, который забивался в складки одежды и сильно сковывал движения. Небо хмурилось, флагманский корабль «Томас Джефферсон» стал совсем незаметным в тени бледно-розовой мраморной скалы. Четыре других корабля, напоминающие рыб, выброшенных на берег во время шторма, находились поодаль. Сильный ветер трепал волосы безмолвно стоящих у гроба людей.
Смерть не бывает многословной. Поражал не только сам факт гибели капитана флотилии, но и то, как он погиб. Капитан был убит японским снайпером на Палаване, одной из планет Нейтральной Зоны. Ему выжгло внутренности, и он пролежал без сознания почти семь недель, прежде чем жизнь окончательно оставила его сведенное судорогой тело.
Пятьдесят дней назад они покинули Палаван, прорвавшись сквозь огонь орбитальных лазерных пушек. Американская флотилия направлялась в Нейтральную Зону, чтобы наладить торговые отношения с местными жителями, но натолкнулась на неожиданное сопротивление. Где бы ни выставляли свои товары американцы, везде разыгрывалась одна и та же сцена:
«Да, это очень хорошие вещи, очень».
«Будете брать?»
«Нет».
«Почему?»
В ответ покупатели лишь пожимали плечами и боязливо оглядывались. Наконец кто-то из местных жителей проговорился, что на Ямато так вести торговлю не принято и вообще скоро нагрянет кэмпэй.
– Их тайная полиция, – пояснил командор экспедиции Джос Хавкен.
Когда же он сообщил местным жителям, что планета не принадлежит Ямато, те посмотрели на него как на сумасшедшего.
На следующий день действительно появилась полиция. Черные сапоги. Черная униформа. Черные очки, скрывающие взгляд. Оружие. Такое жители Либерти могли видеть только в исторических фильмах, повествующих о войнах и страстях давно покинутой всеми Земли.
Полицейские ворвались на торговую площадь и без лишних слов учинили обыск, переворачивая все вверх дном. Хавкен отдал приказ вести себя достойно и быть максимально сдержанными, чтобы не дать полицейским повода для конфликта.
Но один из японцев неожиданно направил луч своего оружия на Айртона Родриго – просто потому, что капитан вел себя несколько высокомерно. Астронавты отступили к кораблям и под сильным обстрелом спешно покинули Палаван.
Чтобы избежать потерь, они попытались скрыться на одной из ближайших планет, но были обстреляны с орбиты Палавана. Тогда им пришлось отправиться в район гравитационных аномалий, где орбитальное оружие не могло достать их. Оказавшись в безопасности, астронавты вышли на связь с Либерти и легко рассчитали начальную скорость и направление трансгалактического пути, который позволял им вернуться в свой сектор, однако неожиданно разразившийся пси-шторм оборвал связь и спутал все карты. Проложить траекторию в подобных условиях было невозможно.
Никак не удавалось наладить связь с Либерти. Шторм бушевал с такой силой, что перегорели все пси-предохранители, а систему связи вместе с обслуживающими ее роботами захлестнула мощная гравитационная волна. В результате одно лишь прикосновение к приборам вызывало вспышки биоэлектрической активности мозга, приводившие к эпилептическим судорогам.
Ничего другого не оставалось, как направить корабли к единственной в этом пустынном районе планете. Она имела горный рельеф, была необитаема и к тому же безжалостно лишена всякой растительности и воды (весьма характерная примета для многих планет Нейтральной Зоны). Здесь американцы и решили похоронить умершего в полночь капитана флотилии Айртона Родриго.
Зажгли бортовые огни, и Джон Уюку – дюжий негр с горящими глазами и густой бородой – принялся читать погребальную молитву: «Рождается человек от женщины, и жизнь его полна страданий…» Низкий глубокий голос Уюку, казалось, возносил слова молитвы к самому небу этой неизвестной планеты, пробуждая в людях воспоминания. Картины недавних событий замелькали перед мысленным взором Эллиса Стрейкера.
Он видел, как тащит к кораблю смертельно раненного Айртона, тело которого оставляет на белом песке кровавую полосу. Айртон, еще не потерявший сознания, просит Эллиса избавить его от невыносимых мучений… Затем Стрейкер увидел тех астронавтов, что не успели добраться до кораблей и остались на Палаване. Лица их были прозрачны, призрачны. В голубом ореоле они проплывали перед Эллисом, и ему казалось, будто он смотрит на них со дна глубокой реки. Астронавты о чем-то тихо беседовали, но толща воды скрадывала их голоса. До него донеслось лишь: «…ожидая воскресения, когда Небеса откажутся от смерти… Аминь».
Последние слова погребальной молитвы вернули его в реальность. По знаку Хавкена гроб опустился в могилу.
– Прими его в свое лоно, Господи! – невольно вырвалось у Эллиса, и он увидел, как небо озарилось красновато-синими всполохами – астронавты корабля «Томас Джефферсон» почтили память своего капитана прощальным салютом. У Эллиса сжалось сердце. Он вспомнил, как Айртон признался ему, что это последняя его экспедиция, что он хочет оставить дальние путешествия и поселиться в своем уютном домике в пригороде Линкольна. Экспедиция действительно оказалась для него последней… Бросив прощальный взгляд на уже засыпанную могилу, Стрейкер направился к своему кораблю, отныне ставшему флагманским. На его борту должны были собраться наиболее опытные астронавты, чтобы почтить память Айртона Родриго и выработать план дальнейших действий.