— Вы не брат и сестра? Не припомню, чтобы похожие имена выдавали сразу! — засмеялась какая-то рыжая дылда. Из проема в стене еще одна девчонка выбежала — в лифчике, ярком, как от купальника. Сразу видно — не нижнее белье. Ну и — вся грудь видна, считай. Значит, и так они ходят? Хотя вон у той, носатенькой, кучерявой, груди и в помине нет. Маленькая совсем, как и Наос…

— Да какие они родственники! — вернул на землю голос Регора. — Вообще не похожи. А девочка сладкая…

— Ты, верзила, попробуй только… — напрягся Альхели, но Мирах помотал головой:

— Регор, замолкни. Ты чего на детей кидаешься? Она сейчас от испугу разрыв сердца схлопочет, — и махнул рукой кучерявой: — Ну, чего застряли все, забирайте, переоденьте и все такое.

— Риша, постой! — дернулся было Альхели, но Шедар ненавязчиво взял его за руку сзади — не рыпнешься.

— Тихо, тихо. Никто ее не обидит. Ее же к девочкам увели, дурачок. А ты не кипятись.

Убедившись, что Синеглазка ушла благополучно, вспомнил:

— Ты сказал — приносят отдельно от головы, — голос все-таки предал. — Это о чем?

— Ты вряд ли слышал о Чаше, — Мирах спокойно кивнул и указал в сторону каменного дизайнерского безобразия, приглашая пойти и сесть там. За ним, кроме Альхели, последовал Шедар и еще трое подростков, остальные пренебрегли давно знакомыми сведениями.

— Ты и не мог знать о Чаше — доходы не те, — так же невозмутимо проговорил Мирах, устроившись поудобней. Пошарил пальцами в поясе, вытащил белую горошину, положил под язык, блаженно зажмурился. Кто-то из подростков вздохнул завистливо. Альхели не понял, что было в поясе у Мираха, но понял — это была демонстрация для него, новичка. Что-то весьма ценное по их меркам. Наркотик? Вряд ли… Но понял одно — Мирах ему чрезвычайно не нравится. Даже больше Регора.

А тот отвел за ухо волосы — длинные, почти до плеч — и продолжил.

— Ты не жди, что я тебе тут лекцию разверну. Обойдешься. Мы здесь — как лошади на скачках, дорогие, хоть и беспородные, правда. Ешь, пей, отдыхай. Живи, пока не соскучатся по тебе эти, — уже знакомый жест. Причем «эти» он явно произносил с большой буквы. — А там — спустишься в Чашу, и будешь бегать, пока она не устанет.

— Бегать?

— Можно стоять. Можно спать, — продолжил под хохот окружающих — только Шедар не смеялся.

— Иллюзии там, человек, понял? — отсмеявшись, продолжил Мирах, чем вызвал новый взрыв хохота.

— Иллюзии? Ну и в пень их. Пусть мелькают…

— Рыбка золотая, когда такая иллюзия подкрадется и схряпает тебя вместе с потрохами, тогда будешь доволен, верно? — усмехнулся Мирах, и продолжил серьезнее: — Ты пойми, я ведь шучу, конечно, только это взаправду. Иллюзии, да… только разные они в Чаше. Какие-то навроде миража — поплавают перед глазами, и ладно. А какие-то — смертельные, так что не расслабляйся. Со временем учатся определять. Доживешь — и ты разберешься. Только от них еще уберечься надо, вот так, человек Альхели. А происходит сие действо внизу — вниз ведет лестница, ее не убирают — вдруг найдутся желающие вне очереди погулять по придуманной травке? Своей-то нет, все синее, как нос у пьяницы.

Он встал:

— Лекция закончена.

— Слушай, это что-то, — Альхели прижал пальцы ко лбу. — Ну это же бред. Какая Чаша? Зачем? Я не намерен кого-то там развлекать.

Мирах склонил голову к плечу. Прищурился. Альхели уже готов был возненавидеть его за этот прищур:

— Новички часто выпендриваются. Ну, или молчат. Посмотрим, что ты запоешь после первого выхода…

Неожиданно Шедар встрял, обратился к сидящему рядом амбалу:

— Регор, ты переселись в свободное «логово», или к Наосу, что ли… у меня есть пяток лишних горошин. Твои будут… Я новичка к себе заберу, объясню пока толком, что тут и как.

— Вот еще, мне и на своем месте неплохо, — огрызнулся Регор. Но вяло, без особой агрессии. Переселится, подумал Альхели. Что-то ему такое ценное пообещали. И колесики в голове перещелкнули — Регор — бугай здоровый, но не вожак. Вожаков не покупают. А Шедар ничего вроде, глаза умные и незлые.

Сейчас Сверчок готов был слушать хоть пса болотного, настолько было мерзко и муторно. Вскинул глаза — стены, тошнотворного синего цвета, всегда ненавидел, и разные — местами поблескивают, явно металл, а местами — матовые.

— Чаша, значит, — промолвил, потирая буквы на коже. — Ну ладно…

Если поначалу Сверчок недоумевал, что значит «логово», то теперь уж точно не осталось вопросов. Потому что иначе не назовешь. Что это за комната такая, с покатым потолком и странными кроватями-желобами в стене? Ничего так кровати, мягкие, правда. И все синее до омерзения… снаружи хоть посветлее, а тут — сочный такой цвет, довольно-таки темный. Ну и светильники — в форме не то звезд огромных, не то планет-спутников маленьких.