– Верховный Чародей подождет и до завтра, - возразил Урдальф, - Чего ради вы потащитесь на ночь глядя по заснеженным дорогам без сна и отдыха?

– Нам следует рассказать обо всем Агенору, - в свою очередь возразил Элиа, убирая меч в ножны, - У меня на душе неспокойно. Слишком уж сильным было колдовство, с которым мы столкнулись. Я даже не могу вспомнить, что произошло. Нам следует ехать немедля.

Влажная и холодная ночь укрыла подножие Лунных гор. Сырые туманы пеленой висели над низинами и горными ущельями. По небу медленно, тяжело позли с севера сизые и лохматые тучи, полные дождя со снегом. Вершины Лунногорья окутывали вечные снега, но внизу сказывалось теплое дыхание близкого юга, и начало зимы было подобно поздней осени, промозглой и грязной. Дремучий лес у склона гор стоял голый, палая листва серо-коричневым ковром устилала тропинки и поляны. На черной паутине сплетенных между собой ветвей в темноте блестели капли холодной влаги. Лес убегал от подножья Лунных гор далеко на юг и заканчивался на пустынном берегу. Темные воды глубокой реки мерно накатывались на берег, оставляя на песке влажные следы. Южный берег реки терялся в мареве туманов, окутывавших землю, а вдоль северного тянулась грунтовая дорога, разбухшая непролазной грязью от осенних дождей. Слева от дороги в центре круглой лужайки стояли три высоких камня, выщербленные ветрами и блестевшие от осевшей на них туманной влаги. Кругом на много миль в этот глухой час не было видно ни единой живой души. Ледяной ветер дул все сильнее, волнуя реку, заставляя деревья в лесу тревожно шелестеть ветвями и скрипеть. Тучи нависали все ниже. На севере над раздвоенной вершиной Двурогой горы сверкнула молния, ударил гром, и воздух наполнился смесью капель и снежных хлопьев, не позволявшей разглядеть что-либо в двух шагах. Когда дождь со снегом разошелся не на шутку, а в небе во всю бушевала гроза, из леса на берег реки выехали двое путников. Оба они были закутаны в дорожные плащи и под порывами холодного ветра пригибались к шеям своих лошадей. Вернее, только один из них ехал на лошади. Он был худощав, по его свободному длинному одеянию и плащу с капюшоном в нем можно было узнать чародея. Второй путник, плотный, коренастый и низкорослый восседал на пони, таком же крепком и упитанном, как он сам. Не смотря на одежду состоятельного горожанина и умение ездить верхом, в путнике за версту можно было признать уроженца горных краев - гнома. Избегая грязной труднопроходимой колеи, в которую превратилась дорога, чародей и гном проехали краем леса до поляны с камнями. На поляне они остановились, и чародей, подобрав полы длинной мантии, спрыгнул с седла.

– Приехали, - сказал он, снимая притороченную к седлу кожаную сумку.

Голос его звучал молодо и взволнованно.

– Хвала небесам, камень стоит, - не менее взволнованно проговорил гном и неуклюже сполз со своего пони на землю.

– А, по-твоему, он должен был уйти, Нок?
– насмешливо фыркнул чародей, роясь в своей сумке.

– Не дразни меня, я волнуюсь, Юн, - вздохнул гном, подошел к камням и остановился в нескольких шагах от них.

– А я, думаешь, не волнуюсь?
– ответил чародей и с трудом перевел дыхание, - Сейчас решится все. Сейчас будет ясно, гожусь я на что-либо, как волшебник, или учитель зря терял со мной время.

– Он бы рассердился, узнай, что мы здесь, - заметил Нок.

– Да пошел он, - непочтительно огрызнулся чародей, - Я должен это сделать. Пять лет я искал средство, чтобы вернуть к жизни нашего друга, и вот наконец сегодня я его испытаю.

– Ох-ох-ох, я этого не переживу!
– взволнованно пропыхтел гном.

– Так отойди и не мешай, - строго приказал чародей.

Он вынул из сумки круглую склянку синего стекла, повесил сумку обратно на седло лошади, пересек поляну и остановился перед камнями. Дождь со снегом хлестал землю, воду и лес. Капли стекали с краев капюшона чародейского плаща и с его широких рукавов. Чародей озябшими руками вынул пробку из синего фиала. Резкая вспышка молнии осветила его фигуру и три каменные глыбы, возвышающиеся среди поляны. Гном, держа пони под уздцы, молча и пристально наблюдал за своим спутником. Чародей подошел вплотную к среднему камню, не такому высокому, как остальные, и провел ладонью по его шершавой мокрой поверхности.

– Сейчас, дружище, я освобожу тебя, - прошептал он, - Или здорово опозорюсь. Ну, - чародей запрокинул голову вверх, капюшон упал ему на плечи, открыв длинные волнистые волосы, - не подведи меня, мандрагоровое зелье, я три месяца тебя варил.

Он крепко зажмурил глаза, так что лицо его, бледное в ночной темноте, прорезали мелкие морщинки. Потом задышал глубоко и ровно, лицо его разгладилось и приняло отрешенное выражение.

– Тьма беспроглядная, заклинаю тебя силами неба и земли, светом всепроницающим и всеобъемлющим, - услышал гном, стоявший в стороне, чужой низкий голос, - Во имя добра вечного и всемогущего отступись, отдай того, кого взяла! Обещаю его Золотым полям и Солнечным островам. Да обратится душа его к свету и да не вернется во тьму никогда!

Чародей поднял синюю склянку обеими руками и вылил ее содержимое на камень, окатив его сверху донизу. Струйки прозрачной, как обычная вода, жидкости потекли по камню, и в том месте, где мандрагоровое зелье касалось каменной поверхности, по ней бежали трещинки. Видя это, гном издал взволнованный возглас. Ветер усилился, высокие черные волны бежали по реке, ударяясь о берег и поднимая брызги. Гроза бушевала над лесом и горами. Чародей по-прежнему стоял, протянув руки к камню. Склянка давно выпала из его пальцев, они напряженно дрожали, на лбу у чародея вздулись вены.

– Ну что там? Ну как там?
– нетерпеливо воскликнул гном, переминаясь с ноги на ногу.

Вспышка молнии и оглушительный громовой удар были ему ответом. Чародей покачнулся и упал в грязь.

– Юн!
– испуганно заорал гном и кинулся к волшебнику.

– Все, я без сил, - задыхаясь, проговорил чародей, когда гном поднял его, поддерживая под руку, - Больше сегодня ничего сделать не смогу.

– Думаешь, не получилось?
– огорченно спросил гном.

Новые вспышка и удар опять послужили ответом на его вопрос. В ту же секунду камень с грохотом рассыпался на куски. Чародей и гном с испуганными воплями упали обратно в грязь. Холодный дождь хлынул, как из ведра, хлопья снега замелькали еще быстрее. На их колышущемся фоне чародей и гном увидели, что на месте обрушившегося камня темнеет высокая худощавая фигура, неподвижно замершая, с бессильно опущенными вдоль тела руками.

– Получилось, - прошептал гном, указывая на фигуру пальцем.

– Получилось, - уставившись на фигуру во все глаза, проговорил чародей.

– Получилось!
– завопили они в один голос и вскочили на ноги.

Тот, кто стоял между двух камней на поляне, неуклюже пошевелился, сделал глубокий вдох и закашлялся.

– Воздух, - прошептал он, - Я могу дышать. Мой голос. Я могу говорить, - он поднял голову вверх, - Дождь, снег, ветер - как хорошо! Как хорошо жить.

– Ну еще бы!
– воскликнул чародей, всплеснув руками и радостно рассмеялся.

– Это правда он?
– гном с недоверием взглянул на чародея и кинулся к расколдованному, - Орн, мой дорогой друг!

– Нок, здравствуй, мой славный гном!
– вышедший из камня крепко обнял Нока и похлопал его по плечу, - Неужели я правда вижу тебя?

– Все благодаря Юну, - гном обернулся к чародею, - Я горжусь тобой!

– Я сам горжусь собой, - заявил чародей, - Это первое из моих великих деяний - освобождение зеркального демона из камня, - С возвращением, Орн!

С этими словами он повис у спасенного на шее.