— Не думал, что ты такой выдумщик, — Перун заинтересованно уставился на биолога. — А потом? Что было потом?

— Да ничего больше не было, я вернулся обратно и рассказал обо всем капитану. Мы вместе решили, что не стоит об этом говорить, пока.

— А музыка? — перебил его Сварог.

— Я её чувствую все время, когда остаюсь один. Она всегда разная: иногда грустная — от нее щемит сердце и хочется плакать, иногда веселая — тогда мне хочется обнять весь мир, иногда она яростная — и тогда я понимаю, что готов убить, не раздумывая кого угодно, даже любого из вас… Но, честно говоря, я стараюсь, чтобы кто-то всегда был рядом, даже если это наши подопечные. Я боюсь, боюсь сорваться, не совладать с собой.

— То-то я смотрю, чего ты такой деятельный стал в последнее время. Велес тут, Велес там… — Кащей не мог упустить случая поддеть биолога.

— Я просто защищаюсь. Тебе не понять.

— Отчего же, — парировал механик, — у меня тоже есть о чем поведать, только стоит ли, не знаю.

— Мы все тебя внимательно слушаем, — капитан прервал возникшую дискуссию в самом начале, перепалки Кащея и Велеса уже изрядно поднадоели, а сегодня механик явно был на взводе.

После непродолжительно молчания Кащей поведал о том, что видел он, подробно описав все свои ощущения.

— Интересно, где тебя держали все это время. Пещер здесь полным-полно, твоя темница могла быть где угодно, и не обязательно далеко от нашего лагеря, — длинная борода Сварога уже походила на клубок спутанных волокон, а все из-за его привычки перебирать ее во время раздумий. "Пожалуй, к концу разговора от нее останется едва ли половина", — думал механик, увлеченно наблюдая за пальцами капитана, теребившими завитки длинных волос. — Ты больше ничего не помнишь о том месте, где тебя держали? Кащей!

Механик подпрыгнул от громкого оклика:

— Нет, ничего. А разве Велес может показать ту поляну, где он видел «облачка»?

— Мы говорим о тебе…

— Она ещё сказала, что будет говорить со всеми нами…

— Ладно… Перун, а ты?

— Я тут сижу и удивляюсь. Ничего такого со мной не было, ни звуков, ни видений. Ничего необычного…

— Я ещё давно вам сказал, что на этой планете не все так хорошо, как кажется.

— Да, я был неправ, когда не обратил внимания на это, но кто мог знать. Значит, и с тобой вошли в контакт?

— Вот-вот, именно, что в контакт…

— В каком смысле? — заинтригованный Кащей подался к Стрибогу.

— В самом прямом. Велес слышал, ты видел, а я ощущал — невидимые прикосновения, поглаживания, щипки.

— Это, наверное, очень приятно, — захихикал механик, у него непонятно отчего поднялось настроение. — Сколько мы уже без женщин, а ты молодой, кровь играет, вот и…

— Как сказать, — Стрибог скинул свою потрепанную куртку. На спине и предплечьях синели неровные пятна. — Ниже показывать не буду, там то же самое.

— Постой, постой, — биолог кинулся к пилоту, — но у тебя же обширные кровоизлияния, гематомы. Пойдем, я тебе их обработаю.

— Отстань, было хуже, — отмахнулся тот от проявления заботы, — выжил.

— Почему не сообщил раньше? — голос капитана гремел так, что у всех заложило уши. — Почему молчал? Останешься вместе со всеми, тебе лечиться надо.

— Не надо, все само проходит, быстро.

— А как это получилось? Ну, синяки твои… Это ж какая сила нужна.

— Как? — Стрибог не спешил отвечать Велесу, он подбирал слова, чтобы описать свои ощущения. — Обычно во сне. Меня словно разбирают по косточкам, прощупывают каждую мышцу, невидимые руки проникают внутрь тела, копошатся там… Ощущение, бррр… — Стрибог передернулся от отвращения, — боли особой нет, только потом появляются такие вот кровоподтеки, будто ниоткуда. — Кащей только сейчас обратил внимание на запавшие глаза пилота и заново ощутил в своей голове мерзкие щупальца, сводящие с ума.

— Значит, так, — прервал тягостное молчание капитан, — что у нас есть? Мысли — Кащей, тело — Стрибог, чувства — Велес…

— А почему именно они? — спросил Перун, — вас, капитан, это ведь тоже не коснулось, как и меня.

— Думаю, выбрать могли кого угодно из нас, разницы нет. Главное другое — нас словно исследовали, только непонятными нам методами. Кто, вот в чем вопрос? Мы не обнаружили никаких следов разумной жизни.

— А помните, капитан, как вы сказали мне, давно? Удивительная планета, она, словно живая, наблюдает за нами тысячами глаз, привыкает к нам, и рано или поздно мы узнаем, что это за чудо такое, Земля…